Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 148 – Евгения Райнеш

Запах несуществующих духов, и эта Никина способность всегда и везде связывать зримые и незримые нити, тяга к пасьянсу с говорящим названием «Черная вдова»… Бесконечный шарф, который Ника связала к моей свадьбе с Филом, потом распустила и вновь взялась за него. Я вдруг вздрогнула, представив, что может случиться, когда она его наконец-то довяжет. Вернее, и представить не могла – что именно, и вот это пугало больше всего.

В мире странных рыжих демонов, в который я вдруг попала, Ника точно играла роль прядущей нить из одного мира в другой и связывающей непостижимости с вполне реальными человеческими судьбами. Только вот эта, знакомая мне до боли Ника, не догадывалась о навязанной ей кем-то давным-давно сущности.

— Ника, – вдруг осевшим голосом спросила я. – А то, что вяжешь… мне…

— А, шарф? – Ника беззаботно потрясла ярко-оранжевым всполохом. В ее паутину сейчас вплетался рыже-солнечный оттенок. – Это не тебе. Ты никаких моих надежд не оправдала. Теперь вяжу Кристе. Возможно, как раз к ее свадьбе и закончу.

Я рассмеялась вслух, а мысленно дала себе подзатыльник. В моем возрасте настолько погружаться в фантазии – это патология. Кстати, нужно посмотреть, когда инфантилизм переходит границу нормальности.

В общем, нужно пройти обследование. Этому может быть вполне простое, хоть и довольно трагическое медицинское объяснение. Например, опухоль, давящая на определенные сегменты мозга. Но Нику сейчас вовсе не стоило пугать, хотя кто кого доводил до кондрашки последнее время, об этом можно было поспорить.

— Успеешь, – я поднялась и подошла поцеловать теплую Никину щеку, все еще пахнущую духами из сна. Привычным и родным запахом. – К Кристиной свадьбе точно успеешь. У тебя как минимум лет восемь…

— А ты… – поняла мой поцелуй Ника. – Разве чая не будет с долгими разговорами? Про пауков и нити судьбы, про ваше детство и вообще?

— В следующий раз, – сколько раз я говорила последнее время ей это? – Сегодня у меня чай в «Лаки». Договорилась встретиться с Китом. Мы, вроде, как повздорили, а потом примирились, но еще не успели закрепить этот момент.

И я отправилась «закреплять момент». Вольно гулял и протяжно гудел ветер, которому теперь не грозило запутаться в листве. Только голые ветви деревьев печально стонали под его натиском.

Тем резче на меня упало многолюдие в «Лаки». Почему-то непривычно и неприятно пахло пивом и сушеной воблой. За одним из столиков громко смеялись, заглушая медитативный чилаут, который всегда ставил Эшер.

— Привет, – недовольно сказала я, отряхивая с капюшона крупные холодные капли дождя. – Что за атмосфера сегодня странная?

— Строители, – улыбнулся Эшер. – Вахтовики. Их привезли областной дом культуры переделывать. Весной у города юбилей, из столицы делегации приедут. Власти спохватились, что нет достойного зала для празднования. Их тут рядом поселили в общаге техникума.

— Так его же летом закрыли? – удивилась я. – Техникум, я имею в виду. Дом культуры-то уж года два как…

Надеюсь, волчата из стаи Акелы нашли новое логово.

— Но общага-то осталась…

— Боже, пропал калабуховский дом! – страдание в моем голосе было неприкрытым.

— Что? – не расслышал Эшер.

— Куда теперь податься бедному эстету с израненной душой…

— Ну, вахтовики любят пиво и сушеную рыбу, – понял Эшер. – Имеют право.