Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 145 – Евгения Райнеш

— Красную Луну?

Бред. Она несет бред. И я несу бред. Возможно, вообще никакой Марыси здесь нет. Ее не должно тут быть, уже вовсю вопил разум, победоносно загнанный подсознанием под ватное одеяло пульсирующей сущности.

— Ты знаешь? – почему-то удивился рыжий сгусток бреда.

Прозвучало так, словно она хотела получить ответ на какой-то незаданный еще вопрос, не имеющий отношения к тому, о чем мы только что пытались говорить. Я и не ответила. Образ Марыси, как и все кругом, расплывался по краям, словно картинка в одной из манг в «Нэкое». История о том, как доверчивую героиню чуть не съели призрачные мыши, а лисица-оборотень спасла бедолагу. И они подружились, и ушли в закат, держась за руки или за лапы. Ой, нет. Если манга японская, все закончится ужастиком. Лиса непременно сожрет бедную овечку.

— Ты сейчас – на самом деле? – кажется, я еле держалась на ногах. – Или кажешься?

Глупо было спрашивать у фантома фантом ли он. Но Марыся не удивилась. И даже не рассмеялась. Будто ждала, что спрошу нечто подобное.

— И да, и нет, – грустно сказала она. – Сложно объяснить. Демонам вообще сложно в мире людей. Особенно, когда они не выбирали, но у них нет другого выхода…

Побочный продукт моих галлюцинаций отступил на несколько шагов назад, пятясь, не сводя с меня прищуренного лисьего взгляда, хитрого и бесстыжего. Затем ещё на несколько шагов, уже размываясь в границах рыже-черной манги.

Наверное, меня именно в этот момент отпустило, так как в красно-черное мерцающее тепло брызгами ворвались зеленые пятна, они взорвали теплую глухоту, изодрали на клочки невидимое одеяло, больно вывели из транса.

Незнакомые созвездия в последний раз вспыхнули с обидой и погасли. Осколки разбитых солнц посыпались на мою голову вместе с опрокинувшимся мраком. Что-то тёмное и расплывчатое соскочило с груди и шмыгнуло прочь в дальний угол.

Я сидела прямо на полу пустого и длинного школьного коридора. Обычного коридора, без всяких живых теней и мышиной возни в стенах и под ногами. Волна схлынула, унося за собой весь мусор.

И Марысю. Если она и в самом деле была здесь, в чем я сейчас очень сомневалась.

В полной тишине я спустилась вниз. Седовласый сторож все так же читал газету. Услышав мои гулкие шаги, он опять аккуратно сложил ее пополам и еще раз пополам и спросил:

— Вы разве не встретили Анастасию Игоревну? Она спустилась, как только вы поднялись. Сказала, что никого не видела. Вы все-таки заблудились? Там же один коридор и сразу – приемная. Мимо не пройдешь.

Я устало махнула рукой:

— Нечаянно на третий этаж забрела.

Что могла ему сказать?

— Ох, а тут такое, – рассудительно продолжил он. – Только Анастасия Игоревна ушла, мыши как побежали! Я глазом моргнуть не успел – прямо живой ковер серый такой. Живая дорожка. Как хлынут – и на улицу. Словно кто-то прямиком к выходу гнал.

По невозмутимому виду сторожа сложно было предположить, что он недавно испытал какое-то потрясение.

— Я весь обмер, – продолжил он. – Никогда не думал, что мыши могут вот так открыто хлынуть со всех щелей.

— Будто кто-то их гонит, – задумчиво добавила я.

Так как все еще не до конца понимала – пригрезилась ли мне Марыся или в самом деле беседовала со мной, облокотившись на пластиковый подоконник в пустом школьном коридоре. В чем-то Кот сегодня была права, когда пыталась проявить моего внутреннего дитя из подсознания. Если я в самом деле перенесла нечто ужасное во младенчестве, вполне вероятно, мозг еще на заре моего существования научился создавать иллюзорные реальности, примиряющие внутренний мир с тем, что есть на самом деле. Просто этой особенности, укрощенной заботливой Никой, раньше не было смысла проявляться так ярко. А теперь эти параллельные иллюзии неконтролируемо порождают призраков и демонов. Не так ли возникают одержимости?