Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 146 – Евгения Райнеш

Вернувшись домой, я выпила теплого молока – вернейшее средство от атакующих воспаленный мозг инфернальных сущностей, а также от слабого отравления. Кристя уже спала, когда я заглянула в ее комнату, там было темно и слышалось ровное дыхание. А, может, она притворялась. Мучилась несправедливыми обвинениями меня или, наоборот, стыдилась, что доверилась.

В любом случае, я тихо прикрыла дверь.

А назавтра и вовсе вздохнула с облегчением, когда привезла домой Нику из больницы, и с чувством выполненного долга вернулась в относительно привычную жизнь, которая, как говорится, уже никогда не будет прежней.

Квартира, в которую я так стремилась к своему прекрасному одиночеству, пока Ника лежала в больнице, казалось сейчас неприятно нежилой. Словно пока меня не было, что-то важное, присущее только мне, выветрилось. Ничего страшного, я знала, что через некоторое время ощущение дома вернется.

Новые тапки, которые купила накануне, неприятно чавкали подошвой, и я не понимала – то ли обносятся и перестанут, то ли этого никогда не случится, и лучше их сразу выкинуть.

Ни себя не мучить, ни тапки.

— Кристя вернулась в школу, потому что проблема отпала сама собой, – туманно пояснила Ника.

Вязание шарфа миновало четверть его предполагаемой величины, и мотков шерсти, как я и ожидала, значительно прибавилось. К Нике тянулись разноцветные нити, возле ног подрагивали и подпрыгивали клубки. Как маленькие живые зверушки неустановленного пока вида. И от Ники, и от свисающего на спицах вырвиглазного вязания, и от шевелящихся клубков шел аромат все тех же несуществующих духов.

Так всегда пахло ночью, перед тем, как по протянутой паутине в мои сновидения приходил Феликс. На секунду мне показалось, что в крашенных каштановой краской прядях Ники, падающих на лоб, вот-вот мелькнет красный глаз.

— Ты похожа на Арахниду, – сказала я, традиционно занося пакеты с продуктами на кухню. – Женщину, которая проиграла богине Афине в мастерстве плетения нитей и была за это превращена в паука. Или даже, если брать во внимание последние события, на Паучиху Лилим, ты могла бы быть одной из ипостасей дьяволицы Лилит в каббалистическом учении.

— Откуда ты все это знаешь? – голос Ники доносился приглушенно, потому как я уже частично – головой – пребывала в чреве холодильника.

— Я последнее время до посинения в глазах читала про всевозможные луны. Нашла много информации про Черную Луну – Лилит, но абсолютно ничего про Красную. Такое ощущение, что это какой-то наш, исключительно местный колорит. Интернет на подобные запросы выдает справки про демоницу еврейской мифологии Лилит, Матери демонов и полную противоположность Евы. После расставания с Адамом она превратилась в злую женщину, которая отвергала материнство, презирала мужчин и издевалась над ними во снах.

Я сдвинула кастрюльку с супом в самый угол, выкладывая на полку кружок краковской колбасы и головку любимого Никой «Чеддера».

— Она – Лилит Грешная – никогда не бывает удовлетворена, – вспоминала, как могла. – Бедная женщина, чрево которой не может быть наполнено. Хотя она каждую ночь возлежит на новом ложе, похоть мучит её. В руках своего любовника она жаждет объятий. На вершине наслаждения она чувствует горькую печаль. Плоды любви – пустые оболочки. Она голодна и не может напитаться. Она – Праматерь Лилит и Лилит Древняя, потому что старше человечества… Ну, да, и одна из ипостасей этой самой Черной Луны, Лилит, и есть Арахнида, протягивающая нити в мистическое чрево Матери Демонов, – я с удовлетворением оглядела забитые полки и закрыла дверцу. – Ника, тебе шторы не нужно постирать? Я собиралась, но замоталась. А завтра у меня, вроде, свободный вечер.