Книга Метла, страница 154 – Евгения Райнеш

Мимо них пробегали и с трудом проходили люди, больные и здоровые, старые и молодые, светлые и омрачённые, но у Лёли возникло ощущение очерченного круга, отделяющего её и странного собеседника от остального мира.

— Да, — задумчиво, и почему-то уже совсем не удивляясь, задумчиво произнесла она. — С Соней действительно происходят в последнее время странные вещи. И она очень изменилась. Но, мне кажется, ей вовсе неплохо. А какое, по вашему мнению, должна моя подруга принять решение?

Давид внимательно посмотрел на неё, и тени проходящих мимо людей как-то странно задёргались в унисон:

— Вы должны убедить её оставить даймона. Это просто: лишь чуть-чуть укротить фантазию.

— Какого даймона? — не поняла Лёля.

— Она тоже не поймёт сначала. Потому что не знает, кто именно её новый знакомый. Просто скажите, чтобы она больше не встречалась с ним.

— А, — сказала Лёля. — Я поняла. Лёля познакомилась с кем-то по фамилии Даймон, да? Или, не дай Бог, с кем-то по кличке Даймон?

— Скорее по кличке, — подтвердил её опасения Давид.

Лёля кивнула:

— Передам. Боже ж мой, опять Соня куда-то впуталась.

— Прощайте, Лёля. И помните всегда, вы — светлый человек. Химерный мир страстей не для вас.

Лёля улыбнулась ему, и легко спустилась с больничного крыльца. Давид сделал рукой движение, похожее на то, что как бы он собирался её перекрестить, но передумал.

2

Клоду показалось, что его разбудили раскаты грома. Он проснулся в скрюченной позе у окна. Гром отзывался мощными приступами головной боли, и Клод понял только одно: ему совсем не хочется возвращаться в реальность. Он попытался опять погрузиться в сонное небытие, где не было молотков, бьющих по затылку с внутренней стороны черепа, где тело не болело так, словно по нему прошёлся каток туда-обратно и снова — туда, где желудок не поднимался к горлу с намерением покинуть организм. Клоду хотелось туда, где не было ничего, и его, Клода, тоже не было.

Но реальность с раскатами грома ворвалась уже в его уютное ничего, и он со стоном открыл один опухший глаз, посмотрел на мир сквозь щёлочку. Мир в прищуренном глазу был смутен и неясен, тогда Клод попытался приоткрыть глаз второй, и увидел рядом с собой пустой пакет из-под праха. Он резко встал и схватился за голову. Рядом с единственным засохшим цветком на подоконнике он увидел рассыпанную пыль вперемешку с землёй. Вспомнил события вчерашнего дня, и к страданиям физическим тут же прибавились страдания моральные.

— Да я... Как же я... Зачем? О, Боже! — вскричал Клод, его резко затошнило, и он стремительно выбежал из комнаты.

Пока, судя по доносящимся из ванной комнаты звукам Клоду было очень нехорошо, в студию по стене, осторожно и вкрадчиво, просочилась тень лысого уродца. Она оглядывалась, извивалась по обоям широкой лентой, осматривалась в незнакомой комнате. Затем спустилась к подоконнику. Нагнулась к горшку с цветком, и провела прозрачными руками по рассыпанной земле. Затем она проскользнула по закрытым холстам, примериваясь поваляться в неразобранной постели Клода. Её движения становились все увереннее и конкретнее. Кажется, отчаяние и страх покинули лысого уродца.

Клод появился на пороге комнаты, мокрый и бледный. Он и так с трудом держался на ногах, когда вдруг увидел тень. Она начала двоиться у него в глазах, затем троиться, и вот уже перед глазами у Клода появилось пять отсветов лысого уродца. Он без чувств повалился на пол. Тень всплеснула руками и суетливо скользнула к Клоду, в тщетных попытках поднять рухнувшее тело.