Книга Метла, страница 151 – Евгения Райнеш

Соня покачала головой.

— Не знаю.… Эта история вообще какая-то жуткая, у меня от неё мороз по коже, а тут ещё этот манекен. Откуда он вообще у тебя?

— Заказала сразу партию. И портновских манекенов, мягких, и демонстрационных, в натуральную величину. Люблю иногда шить сразу как бы на человека. В этой партии кукла и пришла. Только я, как увидела, убрала её с глаз долой. Сама не знаю почему. Манекен и пролежал долгое время в подвале. А недавно, будто кто-то под руку меня толкнул: «Принеси манекен из подвала». Платье застопорилось, ни туда, ни сюда, ничего не получается. Достала я её, и сразу — оп! — смотри, какое чудо выходит.

Соня на чудо ещё раз смотреть не захотела. «По крайней мере, не в этой жизни», — подумала она. Но тут лёгкой походкой на веранду взбежал Леший, и всё завертелось.

Выслушав взволнованных девушек, он сбегал в гостиную, чтобы взглянуть на манекен, пробыл там минут десять-пятнадцать, а когда вернулся на веранду, строго сказал:

— Соня, ты должна поговорить с ней.

— С кем? — Соня сделала вид, что не понимает, в чём дело.

— С Алисой.

— И как я это сделаю? — упорствовала она. Соне было страшно, и она решила, что подвигов за последние сутки с неё достаточно. Наговорилась сегодня с мёртвой девочкой, тушила пожар, утешала мастера Савоя… Беседы с манекеном в число её интересов на данный момент времени совсем не входили. Она хотела непринуждённо болтать с Жанной, а не с куском... Из чего там делают манекены?

— Сонь, — Леший ласково заглянул ей в глаза, — понимаю, что тебе это даётся нелегко, но, кроме тебя, никто этой девушке не поможет. Хотя бы потому, что никто, кроме тебя, её не услышит. Она пытается с тобой связаться уже больше месяца.

— Когда это? — не поняла Соня. — И ты откуда про неё знаешь?

— Она ходит за тобой тенью всё это время, с тех пор, как ты взяла в руки метлу. А знаю... Потому что... знаю.

5

Леший ходил кругами около дивана, на котором Соня делала вид, что с головой погрузилась в мало кому известный труд под названием «Пепельные люди». На самом деле, она просто тупо пялилась в книгу, не понимая и не вникая в то, что там написано. Соне не хотелось разговаривать с Лешим. Это было, наверное, детское, но тем не менее обидное чувство, что её постоянно используют. «То мной помыкали, как домашней прислугой, теперь я нужна, как прибор для получения информации», — носились у Сони в голове ужасные мысли. Она и забыла, что совсем недавно желала быть для всех необходимой.

Не помогало выйти из обиды ничего. Леший куда-то быстро метнулся, и через несколько минут уже возник перед ней с огромным шоколадным тортом, утопающим под шапкой наисвежайших сбитых сливок. Но Соня продолжала молчать. Он поставил перед ней тарелку бутербродов — мягкий багет с хрустящей корочкой, намазанный внутри чесночным маслом и переложенный нежнейшей ветчиной. Соня и ухом не повела.

Тогда Леший пошёл на крайние меры. Он вышел на задний двор, чем-то там загрохотал, зашуршал, и через полчаса в Сонину сторону потянуло дымом жарившегося на мангале мяса. Она глотала предательскую слюну и косилась в сторону бутербродов, размышляя о возможности съесть один, но так, чтобы это было незаметно.

В конце концов, она всё-таки не выдержала, отложила книгу и вышла на веранду внутреннего двора. Леший с видом демиурга творящего стоял перед мангалом, над которым в разреженном прозрачном воздухе витал тот самый восхитительный дымок, и жарил барбекю. Недалеко от него сидел очень внимательный Флик, наблюдал с достоинством, но его нос предательски дрожал, следуя за уплывающими ароматами. Соня прошла к Флику, села прямо на траву, обняла пса.