Книга Последняя сказка Лизы, страница 39 – Евгения Райнеш

Влад, скорчившись в тёмном углу на кухне, начинал звонить кому-то, в пьяном угаре кричал в телефон, какие все мрази, и что верить никому нельзя. Иногда принимался всхлипывать, а когда я подходила выяснить, что случилось, он смотрел на меня опухшими синими глазами с белками, налившимися кровью, и неразборчиво бормотал о всеобщем заговоре против него. Как будто разум его вдруг улетучился, оставив только тело.

Это был странный запой. Но всё же пока ещё вполне объяснимый. Ничего мистического.

Только у меня появилась куча времени, чтобы задуматься над вещами, которые раньше не приходили в голову. Например, почему у Влада нет друзей? И по какой причине он так часто меняет место работы и никогда не рассказывает о своих делах. Он был хороший профессионал, но что-то заставляло людей сторониться его, и работодатели, сначала принимающие мужа с восторгом, через несколько месяцев пытались избавиться под любым благовидным предлогом.

И ещё. Именно тогда я узнала, что Влад уже был женат. Случайно, он проговорился в очередном угаре:

— Кругом — одно предательство. И от самых близких людей — в первую очередь. Однажды я проснулся от того, что эта сука опустила со всей дури мне голову вазу с цветами, которые я ей подарил, представляешь? Разбила мне голову, дрянь…

— Кто⁈ — переспросила я.

Он никогда не рассказывал ничего подобного раньше.

— Эта тварь, моя бывшая… Берта.

— Берта?

— Да жена моя бывшая, — заорал Влад, глядя с такой ненавистью, словно это я пробила ему голову вазой с цветами. — Такая же лгунья, как и ты! Только ревнивая ещё как тысяча чертей… А, кстати, почему ты меня не ревнуешь? Никогда не ревнуешь? Ты не любишь меня?

Больше я не смогла вытянуть из него ничего о бывшей жене. Он просто не отвечал. А глаза наливались такой синей яростью, что я тут же быстро переводила разговор на другую тему. А потом и вовсе перестала пытаться узнать что-то о его прошлой жизни. По крайней мере, от него самого.

Даже когда синеглазая незнакомка, которую я почему-то отныне звала Бертой, оставила нас ненадолго в покое.

Однажды утром я проснулась от нежного поцелуя и увидела привычно серые глаза Влада.

— Вернулся? — вяло обрадовалась я.

— Ты о чём, Лиз? — засмеялся Влад. — Что приснилось? Я никуда не уходил. А вот отгадай, что у меня есть⁈

Он вытащил откуда-то из-за спины два небольших картонных четырёхугольника и торжествующе помахал ими перед носом.

— Мы идём сегодня в театр! И у меня уже есть два билета!

У Влада был вид мальчика, совершившего хороший поступок и ждавшего за это награды. Я чмокнула его в щеку, все ещё опасаясь, что синева в глазах вернётся, и робко сказала:

— Если буду вечером себя хорошо чувствовать… Ты же отдашь мне кошелёк?

Влад огорчённо нахмурился, но кричать не стал:

— Ну, вот, а я так старался! Почему ты себя плохо чувствуешь? И откуда у меня твой кошелёк?

— Посмотри в своей сумке, — устало сказала я.

За эту неделю из меня выпустили не то, чтобы кровь, а все радостные эмоции, надежды на счастье и самые сладкие мечты. Влад соскочил с кровати, подошёл к своей сумке, висящей на ремне на спинке стула, и залез внутрь.

— Слушай тут точно твой кошелёк. И паспорт тоже. А зачем ты мне отдала их? Я что-то должен был сделать? Извини, совсем забыл, ты что-то просила?