Книга Последняя сказка Лизы, страница 129 – Евгения Райнеш

Моё сознание словно разделилось. Причём сразу на несколько фрагментов. Один фрагмент вжался в кровать вне себя от ужаса. Второй чётко и со стороны наблюдал ситуацию. А третий… Третий напряженно выискивал варианты спасения, и лучшим из них казался тот, где я до упора тяну время. Дело за малым: заставить болтуна Генриха отсрочить свои намерения.

Демон никуда и не торопился, судя по всему. И поговорить ему очень хотелось. Как хозяину положения, в котором всё сошлось к его пользе и удовольствию. Или ещё надеялся разжалобить меня своими пережитыми страданиями.

— Хочешь, чтобы я попросила у тебя прощения? — собственный голос слышался как бы со стороны, и сама удивилась его кажущемуся спокойствию.

— А на фиг это мне? — Генрих говорил теперь намного лучше, словно распухший язык ему больше не мешал.

Его облик становился всё привычнее прямо на глазах. Черты лица возвращались в человеческую форму. Если бы не два малиновых ада, которыми он то обжигал меня, то поглядывал на смертельно бледного демона бессилия, Генрих опять выглядел почти как Влад.

— Какого ляда я могу хотеть твоих извинений?

Я пожала плечами, бросая короткие взгляды на Шаэля. Но, казалось, он уже уходил за грань безумия. Глаза закатились, рот открылся. Ещё немного, и изо рта закапает вязкая слюна. Мне вспомнился безумец в парке, которого я угощала конфетами. Алик… Элик, единственный друг Влада, он пробовал бороться с демоном.

Генрих все-таки перехватил мой взгляд. Садист-извращенец был очень наблюдательным.

— Лиза, наивная моя девочка! Чего ты от него хочешь? Видишь же, он не выдержал. Сломался. Если не впустит меня, то хана — отработанный материал. Ни туда, ни сюда.

Вот, значит, как выглядит с точки зрения Генриха отработанный материал. Сказка обретала отвратительный конец. Явившийся принц оказался в плену у злодея. А я знаю, как быстро превращаются во зло само его пленники.

— А вообще-то, давай поговорим в непосредственной близости. — Генриху, видимо, надоело крутиться возле добычи, пуская слюни вожделения.

Впрочем, я тоже была готова. Потому что уже сжимала рукой, пряча в колени, осколок стекла, который нащупала на подоконнике. Вчера, подметая пол, я зачем-то положила его сюда, а не выбросила вместе с другим мусором. Теперь поняла — зачем.

— Подойди ко мне, мой сладкий.

Я внезапно изменила тон на издевательски медовый, подражая демону. И это, хоть всего на секунду, но заставило Генриха остолбенеть.

— Ты… Ты чего? — как-то расстроено по-мальчишески проговорил он.

— Ты же повеселиться хотел⁈

Терять нечего, я могла теперь надеяться только на себя. Воздушные замки рухнули, похоронив под своими обломками мой страх. Стало и в самом деле угрожающе весело, на грани истерики.

Генрих растерялся от неожиданности, замешкался, упуская канал, по которому к нему от меня шла подпитка — разочарованием, страхом, жалостью. Я почувствовала, что всё это время он жадно тянул из меня силы. Чтобы, выпив, пополнить свой штат. Демоном сладких, но пустых надежд. Демоном Лизой. Я разозлилась. Очень.

И злость, как распрямившаяся пружина, подбросила меня на кровати, в голове пронеслись слова, которые все время повторяли саламандры «Научись держаться за огонь и воздух», и в это мгновения ощутила, что они означают. Воздух вдруг загустел настолько, что я смогла использовать его, как опору для прыжка.