Онлайн книга «Прах херувимов»
|
— Это твоё право, — согласился Каппа. — Я отпускаю тебя. Ненадолго. — А навсегда никак нельзя? — Нельзя, — покачал головой Каппа. — За тобой охотились, а я тебя нашёл. И спас. Теперь я за тебя в ответе. Поэтому отпускаю, пока Дем опять не вернётся. А он вернётся. В ночь падения яблок. Может, и раньше, но через двадцать пять лет — точно. Ларик засмеялся: — Тогда мне уже… — Думаешь, в пятьдесят меньше хочется жить? Поверь древнему японскому чудовищу: чем дольше живёшь, тем больше к этому привыкаешь. И тем труднее уходить. Тут мастера осенило. — Зато я теперь знаю, кто ты, — воскликнул он. — Ты — моё второе «я». Мой внутренний голос. И оберёг. Но почему ты в таком странном виде? И капает с тебя постоянно… — Потому что! — ответил птице-черепаха. — Каков ты, таков и твой внутренний голос. — А тогда… Раз так… Я сделаю тату. Тату Каппы, — загорелся Ларик. — Себе. На всё плечо. Единственное и неповторимое! — А вот уж нет. Увольте, — тут же, словно уже ждал подвоха, заартачился Каппа. Голос его стал непривычно капризным. — Сохрани меня в тайне. Это обязательное условие. — Ну вот, началось. А я уже показал тебя Яське… — Значит, теперь, как порядочный человек, ты должен на ней жениться, — сказал Каппа. Как-то особо омерзительно усмехнулся и по своему ужасному обыкновению начал истончаться и таять. * * * Ларик изумлённо оглядывал вечернюю набережную, блестевшую разноцветными огнями в ночи. Море отражало их, перерабатывало, многократно увеличивало и посылало обратно. Как ни на что не годный мусор, вместе со щепками, раскисшими листьями и дохлыми медузами. Светились мерцающим неоном вывески вечерних кафе, несанкционированно вырывая у ночи ещё кусок бессонницы. Столовая «Парус», кафе «Лагуна», бар «Флибустьер». Музыка гремела со всех сторон разная, но неизменно традиционная по тональности и непритязательному набору тем. Где-то страдали, где-то радовались, но суть примитивных ритмов была одна — любовь. Вся вечерняя набережная пропиталась памятью о только что ушедшем солнце и грядущей любовью. Мимо кафешек катились небольшие жестяные бочонки, грохоча и повизгивая в диссонанс с грёзами о любви. Конечно, бочонки — то ли с пивом, то ли с мороженым — катились не сами по себе. Их сопровождали несколько смуглых большеносых парней в кепках. Парни были сосредоточены и деловиты, а бочонки жизнерадостны и полны надежд. Яська с улыбкой посмотрела на Ларика, который с ошалевшим изумлением крутил головой в этом радостно-праздничном бедламе. — Ты что⁈ Никогда не появлялся вечером на набережной? — Неужели ты думаешь, у меня есть силы и желания на это бздыховское времяпрепровождение? — сердито ответил друг. — Я и сейчас не понимаю, зачем ты меня сюда притащила? Ещё и эта попса… Ларик обвёл рукой звучащее пространство, которое будто специально в подтверждение его слов взорвалось «Нежным поцелуем меня пленила…» — И что ты имеешь против поцелуев? — засмеялась Яська. Очередной всплеск громкого аккорда унёс куда-то в чёрную и вечную гладь моря окончание её фразы. Ларик поморщился с таким выражением на лице, словно у него только что разболелся зуб. И, конечно, ничего не ответил. — Смотри на вещи положительно, — бодро проорала ему в самое ухо Яська. — Например, подумай, что ты можешь для себя хорошего извлечь из вечерней набережной. |