Книга Прах херувимов, страница 110 – Евгения Райнеш

— Слышишь, как твоя собака рычит? Грозно и страшно. Тем более я не могу её взять. Он, похоже, всё ещё немного бешеный. Как минимум — не совсем адекватный.

Гера с досадой посмотрел на Тумбу, который не выдержал роль воспитанного пса из приличной семьи. Потом вернулся к Яське:

— Да подожди ты, не горячись. Во-первых, я собирался его временно не у тебя, а у Ларика устроить. А во-вторых, это на него совсем не похоже. Там что-то…

Он уставился на деревья, которые вызвали столь бурную реакцию Тумбы.

— Там что-то не так…

Яська вздохнула от Гериной непонятливости.

— Ну что ещё? Что там может быть не так? В яблонях?

Гера продолжал попытки разглядеть что-нибудь подозрительное в тени густых крон.

— Может, кто-то на дерево забрался?

— И притаился? — хихикнула Яська.

Получилось как-то нервно. Всё-таки психика у неё в последнее время расшаталась.

— Яблочный ниндзя?

Гера шумно сглотнул.

— Тумба! — твёрдо сказал он собаке. — Ищи!

Умный пёс словно ждал этой команды. Он, пронзительно лая и отчаянно крутя хвостом, бросился к яблоням. Однако, вопреки ожиданиям Яськи, Тумба не стал выискивать затаившегося на дереве недоброжелателя, а быстро заработал лапами, разбрасывая в разные стороны яблоки с отбитыми и чуть забродившими боками.

С таким усердием, словно ему до смерти надоел этот южный приморский городок, и пёс отчаянно стремился прорыть земной шар насквозь, чтобы выйти в каком-нибудь более подходящем ему месте. Может, на Кубе? На берегу океана, говорят, неплохо. Хотя зачем собаке Куба? И океан? Собаке нужно счастье здесь и сейчас. Разве псы могут мечтать о дальних странах и сожалеть об упущенных возможностях?

Гера и Яська бросились к Тумбе, заинтересованные настолько, что тут же забыли о недавнем страхе.

— Наверное, зарытую кость почуял, — предположил Гера.

— С какой стати в нашем саду будут храниться кости? — усомнилась Яська. — Кто бы их стал зарывать? И чего он тогда рычит? На кость, да?

Гера пожал плечами, расписываясь в беспомощности, и они продолжили наблюдать за Тумбой. Он же неистово разгребал землю, не переставая рявкать и повизгивать. Мелькали лапы, и вокруг пса клубился небольшой пыльный цунами, вызванный стремлением добраться до истины, затаённой в недрах.

— Тумба, Тумба, — тщетно взывал к самозабвенному копателю Гера.

Но тот не обращал на него никакого внимания, пока что-то не показалось из-под земли. Только тогда судорожное мелькание лап прекратилось, и пёс замер, оскалившись. Обернулся на Геру. Шерсть у Тумбы на загривке все ещё стояла дыбом.

Друзья подошли ближе.

— Ох, ты ж! — произнёс Гера.

Наверное, присутствие Яськи не позволило ему сказать именно то, что хотелось, а больше слов у него не было. Среди лопнувших яблок и комьев земли валялись бутылки из-под чернил для татуажа. Некоторые, потревоженные собачьими лапами, отлетели в сторону, но большинство небольшой кучкой виднелись на дне разрытой Тумбой ямки. Окружённые какими-то мелкими черепками, в которых Яська смутно узнавала горшочки из-под любимых Аидой сорняков.

— Это… как? — Яська уставилась на странное захоронение бутылок, тюбиков и острых осколков керамики.

— Это… кто? — второй вопрос стремительно возник вслед за первым.

Гера присел на корточки и протянул руку к ближайшему пыльному артефакту.