Книга Прах херувимов, страница 109 – Евгения Райнеш

Тумба тыкался ему в ладонь влажным носом, с благодарностью подставлял лохматую ушастую голову под локоть.

— Что же это случилось с тобой-то?

Пёс виновато оправдывался, тихонько повизгивая.

— А дальше? — вздыхал Гера, задумчиво перебирая мягкую шерсть. — Куда я теперь тебя могу определить?

В глубине души он уже решил, что делать. Только никак не мог собраться с духом попросить Ларика приютить опального пса. Всё искал самые убедительные доводы и даже приготовил целую пламенную речь, в которую каждый день вносил всё новые и новые аргументы.

Решимость Геры достигла наивысшей точки в тот вечер, когда бабушка заявила о грядущей генеральной уборке. Это означало, что в доме всё перевернётся вверх дном, и тайна собачьего существования обязательно откроется.

— Ты, Тумба, только посмотри на Ларика этим своим печальным взглядом и слабо помаши хвостом, — он давал псу последние наставления перед тщательно продуманной операцией. — Ну так, как ты умеешь. Выразительно.

Гера был убеждён, что только взглянув в умные глаза Тумбы, Ларик уж точно не сможет им отказать. Ни самим глазам, ни другу с неприкаянной собакой.

Но эту парочку у Лариковой ограды ждал неприятный сюрприз. Дом оказался безжизненным и тщательно закупоренным. Так не закрывают двери и окна, когда на минутку выбегают за хлебом. И лениво собираясь пару часиков позагорать, не запечатывают ставни на шпингалеты.

Веранду замело мелким мусором. Его оказалось достаточно, чтобы понять: никто не входил и не выходил за порог уже давно. Не меньше суток стоял дом одиноким и покинутым. Странно.

Гера, из-за личных переживаний упустивший большую часть происходящего в жизни его друзей, переглянулся с Тумбой. Они только кратко посмотрели друг другу в глаза и отправились в дом напротив. О последних событиях могла знать Яська.

Она вышла на крыльцо. В лучах ярко заходящего солнца сначала не разглядела, кто такой жизнерадостный приветливо машет руками на ходу. Прищурилась, потёрла глаза, увидела живописную группу — мальчика с собакой — и моментально всё поняла.

— Гера, нет! — вместо приветствия прокричала она. — Сразу — нет!

— Ну чего ты так прямо с порога…

— У меня тётка при смерти в больнице, мне не до устройства судьбы твоего пса.

Тумба посмотрел на неё из-под серой кудлатой чёлки с мягкой укоризной, но Яська была непреклонна.

— Где Ларик — непонятно, Аида после его «работы» на пороге смерти, четверо клиентов уже мертвы, ещё один в коме, я маму жду, она вылетела… И каким рейсом, не сказала, даже встретить не могу. Я не знаю, когда мама здесь будет. А ты со своей собакой…

— А где Ларик? — Гера словно пропустил мимо ушей всю её жёсткую, но справедливую тираду.

— Исчез, — уже спокойнее ответила Яська. — Понятия не имею. И никто не имеет.

— А-а-а, — Гера задумался. — Он мне очень нужен.

— Представь себе, — ехидно заметила девушка, — не только тебе он нужен. Вот полиция им тоже интересуется.

— Всё так серьёзно?

— Ты не слышал, что я секунду назад сказала? И как думаешь, не будут ли им после всего этого интересоваться соответствующие органы?

— В самом деле интересуешься или издеваешься? — не понял Гера. — Ой, Тумба, ты чего?

Они не заметили, когда у пса поднялась на загривке шерсть. Тумба скалил зубы и предупреждающе порыкивал в сторону сада. Его агрессивное внимание адресовалось яблоням, наклонившимся над ковром из переспелок, которые так и не успели стать золотистым сидром.