Книга Явление прекрасной N, страница 83 – Евгения Райнеш

— Мне не нравится этот запах. И исчезновение фигурок.

На самом деле он уже почти не ощущал флёра кладбищенской тишины.

— Вот видишь, — улыбнулась Кайса. — Ты быстро привык к нему. К хорошему быстро… А что касается фигурок…

Лицо Кайсы скривилось. Она быстро опустила голову, не хотела, чтобы Гордей заметил гримасу, но он всё равно заметил.

— Я…

Голос зазвучал с каким-то внутренним надрывом. Губы Кайсы дрогнули, глаза моментально наполнились слезами.

— Я не могу без слёз смотреть на них, — слова теснились сдавленными рыданиями. — Это так… Так печально, Гордей, все эти…

Чёрт побери, не хватало ему ещё одной истерики за прошедшие сутки. Да что с ней такое? Эти жуткие скачки настроения уже нельзя списать на ПМС или чрезмерную впечатлительность. Она вообще не могла держать себя в рамках. Словно в Кайсе боролись две личности, и это то приводило её в неоправданно приподнятое настроение, то бросало в истерику опять же без веской причины.

Теперь Гордей уверился: нужно обязательно показать Кайсу специалисту. Он хотел спросить про беременность, но не мог напрямую. Знал её чувствительность, когда дело касалось этого вопроса.

— Успокойся, — Гордей торопливо подошёл к Кайсе, неловко потрепал по макушке.

Покосился на тут же напрягшегося кота. В самом деле, это жена его или только что появившегося Тимы?

— Ничего, Кайса, ничего, — приговаривал он, стараясь втиснуться между Кайсой и котом. — Просто ты так любила их, это же единственное от отца…

Гордей победил Тиму. Всё-таки он был неизмеримо больше. Кот очень нехотя оттеснился к подлокотнику.

Она в голос всхлипнула:

— Да-да. Именно, от отца… Не могу о нём… Как посмотрю, как вспомню… Такие чужие в этом городе, зачем я вообще привезла их сюда? Не место им здесь, не место…

И Кайса залилась слезами, а кот снова зашипел на Гордея.

— Я не буду больше спрашивать, Кайса, перестань… — и в самом деле, какая разница, куда делись статуэтки?

Гордей всё гладил и гладил жену по светлой макушке с нежными, тонкими волосами, а она успокаивалась, уткнувшись в его плечо и затаив торжество в глубине взгляда.

Кайса, кажется, добилась чего-то очень важного для неё.

В Египет они так и не попали. Гордей с печалью отказался от путёвок. Грустно было и от того, что не прожарит под заграничным солнышком раскисшие в марте хляби души, и при подсчёте комиссий, которые он потерял, гоняя деньги туда-сюда.

Впереди маячил ещё месяц с лишним тоскливого времяпровождения в привычном до оскомины ландшафте. Гордей мог, конечно, вернуться на работу, но тем самым уверился бы, что существо он предельно скучное и не способное развлечь даже самого себя. Ну, и решил отдыхать до конца из принципа. Положено, значит, положено.

В таком настроении накануне похорон Ритки Облако Гордей мог пойти только в одно место — в прозекторскую Виссариона.

Как раз весело светило уже потеплевшее солнышко, и приятеля он застал во дворе морга. Виссарион сидел на крылечке и пил растворимый кофе из бумажного стаканчика. Он внимательно наблюдал за воробьями, которые барахтались в подсыхающих лужах от растаявшего снега, и укоризненно качал головой.

— Привет, — сказал Гордей, оглядываясь. — У тебя сегодня спокойно.

— Здесь всегда спокойно, моя прелесть, — философски заметил Виссарион, и, вспомнив некоторые события из последних, добавил. — Почти всегда.