Книга Явление прекрасной N, страница 84 – Евгения Райнеш

— Прости, — сказал Гордей. — За тот случай. Ребята переволновались. Они вида не подавали, но так-то, конечно, переживали.

— Я видел, — кивнул Виссарион. — очень переживали.

Гордей присел рядом.

— Эти балбесы, — сказал Виссарион, кивая в сторону ныряющих в лужу воробьёв, — совсем не понимают, что ещё холодно для подобных купаний. Как ты думаешь, моя прелесть, они могут простыть?

— Для ответа на этот вопрос тебе нужен орнитолог, а не врач скорой помощи, — справедливо заметил Гордей. — какой смысл меня спрашивать?

Он протянул руку и неожиданно забрал у Виссариона стаканчик.

— Ну, я подумал, а вдруг? — Виссарион тоскливо проводил свой кофе взглядом.

Не успел среагировать — сам виноват. Гордею до зубовного скрежета захотелось выпить дешёвого кофе с привкусом картона от стаканчика. Вот здесь, на крыльце, под ярким, наконец-то весенним солнцем. Так, что даже не хватило терпения дойти до автомата.

Кофе почти остыл, но был таким умопомрачительно сладким, что Гордей допил его одним глотком.

— Мне не хватало глюкозы, — сказал он, вертя в пальцах уже пустой стакан. — А про птиц… Знаешь, я тут подумал, что ни разу в жизни не видел простывшего воробья…

— А ты всматривался?

Гордей покачал головой:

— Нет. Делать мне нечего?

— Ну так и не вводи в заблуждение.

Сидеть было лениво и хорошо. Солнышко уже вовсю припекало, наводя на мысль о грядущем лете.

— Скоро на речку можно будет, — прищурился Виссарион.

От здания морга в зарослях кустов скрывался прекрасный спуск к Яруге-реке. Когда выдавалось свободное время, архангелы Виссариона бегали окунуться.

— Кстати… — сказал Гордей.

Это не очень кстати, но раз уж заговорили про речку…

— А ты не помнишь случайно, не было ли в семидесятых-восьмидесятых прошлого века каких-нибудь историй о маньяке, насилующих девушек на берегу?

Виссарион покачал головой:

— За последние пятьдесят лет в Яруге появлялось два маньяка. Один — очень давно, некрофил, кстати, санитаром здесь работал. Лет за пятнадцать до меня. Второй — тот, что повесился после убийства Ниры Эльман. Как мы теперь знаем, он её не убивал, но две девушки от него пострадали. Я покопался в архивах после того, как вскрывал… Ну, всё что касалось… Так вот. Он вообще-то никого не убил. Насиловал, да. Его прозвали красным зайцем, так как он натягивал на лицо колготки красного цвета, а свисающие чулки скручивал ушами-узлами на голове. Двух девчонок, живших по соседству, эта падла поимела, но все они остались живы и, если можно так выразиться после случившегося, здоровы. Он отсидел за насилие и вернулся. Жил какое-то время тихо, пока твоя одноклассница не пропала. А когда приехали к нему «на хату», он уже висел. Записку оставил: «Не могу жить таким монстром», и какую-то вещицу девочки к записке приложил. Кажется, серёжку, или резинку для волос. Что-то такое, с материалом для генетического исследования. Несколько волосков сняли с вещицы, они точно её оказались. Вот и улики, и признание.

— Только тела нет.

— Ага, — кивнул Виссарион. — И так всё ловко подстроено, а? Преступник мёртв, про тело больше никто не знает. Чем ты думаешь, его запугали, чтобы он на такое пошёл?

Гордей пожал плечами.

— Понятия не имею. Девочке, если она собиралась скрыться, такое явно не по плечу. Лара, да, вполне могла своих головорезов натравить. Хотя… В общем, я про это в состоянии думать только кратковременными интервалами. Потом у меня закипает мозг.