Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 75 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Мутант ударил Фида в левый бок, сбивая с ног, и оба покатились по бетону прямо в дверном проёме. Фид ударился спиной о порог, затылок мотнулся назад и стукнул о металлический край, и автомат выбило из руки.

Оружие проскользило по мокрому бетону и замерло в полуметре, бесполезное, как бесполезен молоток, когда он лежит на полу, а гвоздь уже в руке.

Тварь навалилась сверху, придавив лёгкого разведчика всей массой, и бритвенные челюсти щёлкнули в сантиметре от шеи, обдав лицо Фида горячим, тухлым дыханием, от которого у меня перехватило горло даже на расстоянии в три метра.

Фид упёрся предплечьем в горло мутанта. Мышцы «Спринта» вздулись, удерживая бледную морду, но когти уже рвали броню на груди, хитиновые лезвия оставляли глубокие борозды в композитном покрытии, добираясь до мягкого слоя.

Я не стал стрелять. Четыре патрона в магазине ШАКа, и каждый на вес жизни, и тратить бронебойный двенадцать-семь на тварь, которую можно убить проще… Сапёр не забивает гвозди микроскопом.

Стальной ботинок «Трактора» вошёл мутанту в бок. Полтора центнера инженерного аватара на разбеге, вложенных в удар, от которого хитиновые рёбра лопнули с хрустом, похожим на звук ломающегося льда. Тварь захрипела, скрючилась, и я перехватил её левой рукой за загривок, за жёсткий хитиновый гребень на затылке, который удобно лёг в ладонь «Трактора», как рукоятка чемодана.

Рванул вверх и назад. Мышцы предплечья взвыли. Сто килограммов мокрого мяса оторвались от Фида, и я швырнул тварь обратно в темноту бункера, туда, где за упавшей трубой уже копошилась, перелезала, карабкалась новая волна. Мутант улетел в темноту, ударился о что-то с влажным хрустом и затих.

Фид вскочил. Глаза бешеные, на шее царапина в миллиметре от артерии, комбинезон разорван на груди до подкладки. Руки тряслись, но ноги уже несли его к выходу, потому что тело разведчика работало быстрее, чем голова успевала обработать пережитое. Подхватил автомат с пола одним движением, даже не замедлив шаг. Посмотрел на меня. Я кивнул в сторону выхода: «уходи». Он побежал.

Я задержался в проёме. Обернулся.

Бункер за моей спиной ожил. Багровый полумрак клубился, как дым в пожарище, и в этом дыму двигались тени, быстрые, ломаные, похожие на насекомых в увеличительном стекле. Визг стал тише, сменившись булькающим рычанием, и это было хуже, потому что визжат от боли и растерянности, а рычат, когда нашли цель.

А за моей спиной, из-за баррикады, полезло.

Они перебирались через завал. Десятки когтистых конечностей цеплялись за трубу, за обломки швеллеров, за тела собственных раздавленных сородичей, и мутанты переваливались через препятствие, как переваливается вода через край ванной, неостановимо, неотвратимо.

Первые уже спрыгивали на пол с мокрым шлепком, разгибали конечности и поворачивались в мою сторону.

Мне нужно было дать Фиду и Дюку тридцать метров. Тридцать метров по открытому причалу до «Мамонта», где за бронёй ждали Кира, Док, Алиса и остальные.

Гермодверь. Массивная стальная створка, сорванная с нижней петли, висела на верхней, перекошенная, уродливая, с бороздами от когтей по всей поверхности. Толщина створки сантиметров пять, утеплённая сталь с прослойкой из пористого бетона. Серьёзная конструкция, рассчитанная на гидроудар при прорыве магистрали. Инженер, который её проектировал, не думал о мутантах. Но сталь есть сталь.