Книга Няня-невеста для дочки магната, страница 49 – Марго Лаванда

— Хорошо, – его ладонь скользнула по моим волосам, едва касаясь, словно боясь спугнуть.

Прикрываю глаза, это легкое прикосновение для меня сильнее любого поцелуя.

Амир берет мое лицо в ладони, и смущение просто рассыпается пеплом, когда его губы накрывают мои. Поцелуй горячий, требовательный. У меня кружится голова,я снова падаю в ту пропасть, в которую уже однажды шагнула с ним. Он чуть прикусывает мои губы, так осторожно, будто боится сломать, и от этой нежности у меня перехватывает дыхание.

Отвечаю жадно, отчаянно, чувствуя, как внутри вспыхивает желание, слишком знакомое после прошлой ночи. Его губы такие твердые, жадные, щетина обжигает мою кожу приятным покалыванием. Это сводит с ума. Вокруг все кажется до безобразия правильным: рассветное сияние на его коже, то, как он улыбается глазами, даже когда губы заняты моими, и как его руки бережно держат меня, словно я самое хрупкое сокровище.

— И только попробуй уснуть после этого, – его голос звучит низко, сдержанно.

— Если усну, это будет ужасный удар по твоему мужскому самолюбию? – пытаюсь пошутить, хотя внутри все дрожит от страсти.

Он усмехается тихо, почти беззвучно, и еще раз касается моих губ. Я уже готова забыть обо всем – о страхе, о последствиях, но он медленно отстраняется. Его ладони еще на моем лице, и все же в следующую секунду их тепло исчезает.

— Спокойной ночи, мучительница.

Амир поворачивается к двери, у меня все внутри обрывается. Кажется, еще миг – и я позову его обратно. Но я не могу. Я только смотрю ему вслед, слушая, как замирают шаги, и понимаю: я уже слишком глубоко влюблена в него.

Разумеется, эго Юсупова может быть спокойно – уснуть у меня не получается. Я ворочаюсь как веретено, словно кто-то запустил во мне пружину. В груди ноет, мысли бегают по кругу. Сколько ни закрываю глаза, передо мной все равно стоит Амир. Его взгляд, его руки, его поцелуи. И то, как он ушел, оставив меня на грани безумия.

Больше всего меня мучает ложь между нами. Не могу больше жить в этом кошмаре. Я должна сказать ему правду. Должна признаться, что я – самозванка. Что все это время играла роль няни, которой на самом деле не являюсь. Я не знаю как отреагирует Амир. Ничего хорошего он мне точно по этому поводу не скажет. Но молчать больше нельзя. Он имеет право знать. Должен быть в курсе. А я буду надеяться на его великодушие.

От этих мыслей становится тошно. Сворачиваюсь клубочком под одеялом, и все равно не нахожу покоя. Засыпаю только под утро, когда за окном начинает светать.

Меня будит звонкий голосок Лины:

— Кристина! Ты так много спишь здесь! Пропустишь все на свете!

Разлепляю глаза. Чувствую себя так, будто всю ночь разгружала вагоны. Голова тяжелая, тело ломит, душа разодрана на куски.

— Прости, малышка, – с трудом улыбаюсь, садясь на постели. – Я, наверное, слишком устала.

Она важно заявляет:

— Зато ты никуда не уходила. Я за тобой следила!

Я краснею. Сердце ухает от паники: могла ли Лина увидеть нас? Мой поцелуй с ее отцом?

Эльф подбирается ближе, заглядывает мне в лицо. Я пытаюсь держаться спокойно, но внутри все дрожит, как в лихорадке.

— Доброе утро, – шепчу, стараясь улыбнуться.

**

Мы с Линой спускаемся на кухню. Оттуда доносятся веселые голоса – все уже завтракают. Стоит нам появиться, как разговоры на секунду замирают, а потом гости радостно приветствуют нас.