Книга Няня-невеста для дочки магната, страница 41 – Марго Лаванда

Через полчаса Валентина Петровна приносит суп. Уговаривает, что надо хоть пару ложек съесть. Пар, укроп, курица – все, как надо. Я отворачиваюсь: есть не хочется.

— Папа отказывается есть суп! – торжественно докладывает Ангелина. – Крис, у тебя точно получится его уговорить!

Кристина берет ложку. Не торопит, не уговаривает «для здоровья, для силы». Просто ду́ет на ложку и ждет, когда я посмотрю на нее. Смотрю. И почему-то неудобно быть упрямым.

— Две ложки, – сдаюсь.

— Три, – спокойно поправляет.

— Договорились.

Я съедаю три, а потом и еще две, потому что суп оказался на редкость вкусным, а взгляд Кристины – терпеливым. Лина довольно улыбается:

— Ты молодец, уговорила папулю. Я тоже хочу его покормить, – заявляет важно.

— Потом, – шепчет Кристина. – Папа устал.

Она меняет компресс, гладит ткань на подушке, чтобы не морщилась, поправляет одеяло на уровне груди. Все движения – внимательные и почти невидимые. И от этого они почему-то значат больше.

— Спасибо, – говорю глухо.

— Пожалуйста, – и снова эта короткая улыбка, от которой в груди становится теплее, чем от имбирного чая.

День тянется невыносимо медленно. Засыпаю на десять минут, просыпаюсь от шепота за дверью: Ангелина убеждает Кристину «что папе помогает когда они с ним в комнате, и он очень любит когда ему читают”. Кристина не хочет лишний раз тревожить больного меня. Но дочка побеждает. Раскладывает карандаши, увлеченно рисует, Кристина ей помогает, делает набросок смешного доктора с огромным градусником. Дочка хохочет довольная, я тоже смеюсь и кашляю.

К вечеру следующего дня лихорадка отпускает. Уже меньше мерзну, меньше злюсь на весь мир. Утром наблюдаю в окно, как Кристина и Лина играют в мяч. Внезапно понимаю: эта простая домашняя картина опаснее любой близости.

Кристина заглядывает ко мне в обед:

— Амир Каримович, вам что-нибудь нужно? Эмилия Аркадьевна тоже слегла. И все горничные. Но не волнуйтесь, мы справляемся. У Лины английский, а я сейчас помогу Валентине Петровне с обедом.

— Вы не должны взваливать на себя чужие обязанности.

— Мне не сложно. Это же форс-мажор, а я всегда рада помочь… Ладно, загляну к вам попозже, принесу суп.

— Не уходите, – вырывается.

Она замирает на пол-шага, кивает и садится на стул. Мы молчим. Чувствую ее близость, и мне спокойно, как давно не было.

— Расскажите немного о себе. Семья, детство. Если конечно не сочтете это любопытство излишним, - добавляю, потому что Кристина замирает, словно не ожидала такого вопроса. Легкая тень смущения пробегает по ее лицу.

— У меня не очень хорошие отношения с родителями сейчас, – начинает, подбирая слова. – Говорить об этом нелегко. Мой отец бизнесмен, мама - домохозяйка.

— Вы одна в семье?

— Нет есть старшая сестра Марина Сейчас она с мужем и моими племянниками в Лондоне.

— Как интересно. Значит, у вас не простая семья?

— Да нет, самая обычная.

— Вы наверняка учились в университете. Что заканчивали?

— Я училась на дизайнера. Это не очень нравилось моему отцу.

— Почему?

— Он считал эту профессию легкомысленной. В общем, мы не сошлись с ним по этому вопросу, к сожалению.

— Понимаю… Видимо и выбор стать няней – протест отцу? – произношу задумчиво.

— В какой-то степени. Можно и так сказать, – вздыхает как-то особенно горько Кристина.