Книга Няня-невеста для дочки магната, страница 39 – Марго Лаванда

Каждый вечер я принимаю ледяной душ. Не просто прохладный – ледяной. Сначала это помогало: холод сбивал пульс, отрезвлял. Но теперь организм будто привык. Стою все дольше под ледяными струями, а внутри жар не проходит. Желание, напряжение только копится, и я уже начинаю чувствовать, как это сказывается на теле. Становлюсь раздражительным, сплю урывками.

Проще всего – уволить ее. Пусть уходит, я снова смогу думать головой. А потом, уже без этого «барьера» в виде работы, пригласить ее на свидание. Но сразу же чувствую себя паршивым отцом. Лина так счастлива и довольна эти недели. А я что? Собираюсь отнять у нее Кристину, чтобы…

Короче, отвратительным папашей себя чувствую.

Никогда не смешивал личное и служебное, и правильно делал. Надо и сейчас продолжать придерживаться принципов. Я ни за что не буду ломать собственные правила ради какой-то девчонки, которая даже не пытается мне понравиться.

От этих мыслей становится еще хуже. Еду с друзьями в баню, надеюсь, что пар выгонит всю эту дурь. Но и там не отпускает. В парной сидим, разговариваем о бизнесе, о политике, о женщинах – а у меня перед глазами только Кристина. Ее глаза, в которых то смущение, то тревога, то искренность.

Чувствую себя неважно. И все больше злюсь не на нее, а на себя. За то, что впервые за долгое время кто-то выбивает меня из привычного равновесия.

* * *

Дом уже погружен в полумрак, когда я возвращаюсь. Поздно, усталость висит на плечах тяжелым грузом. Я планировал подняться сразу в кабинет, но, проходя мимо гостиной, слышу смех. Детский, заливистый.

Останавливаюсь.

Ангелина сидит за низким столиком, вокруг карандаши фломастеры, альбомные листы. На бумаге что-то цветное и хаотичное – то ли замок, то ли дракон. Рядом с ней Кристина. Волосы у нее собраны, несколько прядей выбились и обрамляют лицо. Она смеется – искренне, светло, так, как не смеется ни одна из моих знакомых женщин.

— Смотри, папа в короне! – весело объясняет Лина, водя фломастером по бумаге. – А это я рядом! В платье!

Кристина смущенно качает головой, но улыбается, и эта улыбка делает ее еще красивее.

Я стою в дверях, как чужой. Молча смотрю, как они обе наклоняются над рисунком, как девочка тянется к няне, обнимает ее за шею. Кристина отвечает осторожно, но в ее жесте есть та самая теплая забота.

В груди становится тесно. Я прихожу в ярость на самого себя. Сколько раз я говорил себе: никаких романов с персоналом . Сколько раз убеждал: это все химия, глупость, пройдет. Но сейчас, глядя на них, я понимаю, что теряю почву под ногами.

Кристина замечает меня первой. Вздрогнув, встает, поправляет волосы, будто пытается сразу спрятать смех и легкость. Ее щеки розовеют.

— Амир Каримович, – тихо говорит она, – а мы рисовали. Увлеклись немного… Скоро спать.

— Я вижу, – отвечаю хрипло, и голос предательски мягче, чем хотелось.

Ангелина подскакивает ко мне, тянет за руку:

— Папа, смотри! Мы с Кристиной тебя нарисовали!

Я наклоняюсь, смотрю на детский рисунок, и внутри у меня все переворачивается. На бумаге король с короной и рядом девочка в платье. А позади – красивая светловолосая девушка.

— Это Кристина. Она тоже с нами.

Поднимаю взгляд на Кристину. Она стоит смущенная, словно не знает, куда деться. И в этот миг я понимаю: я в ловушке. В ловушке собственных чувств.