Книга Пропавшее завещание, страница 32 – Анна Завгородняя

Лисенок нас не увидел – скрытые магией Уве, мы были вне поля его зрения, зато отлично услышал мой голос, зовущий его по имени.

— Госпожа Вандермер! – позвал мальчишка. Проворно взвившись на ноги, он отряхнул штаны от налипшего снега и оглядел пространство. – Это вы?

— Что ты здесь делаешь, Штефан? – По моему знаку Уве приподнял полог, и маркграф с радостной улыбкой, устремился к нам.

— И как ты нас вообще нашел? – Хотя о чем это я? В своей животной ипостаси лисенок найдет не только троих всадников, но даже мышь под снегом. — Мне стало жаль няню мальчика. А еще было интересно, как он улизнул? Опять использовал потайной ход, или улучил момент, когда Барбара попросту отвернулась?

— А я пришел предупредить, — выпалил мальчик. – Господин Гельмут покинул «Серебряные кроны» и выехал сюда. Я обогнал его на дороге. Но дядюшка будет здесь уже через несколько минут. И да… — Мальчик удивленно посмотрел на жеребца без всадника. – А где мой дядя?

— Решает нашу проблему, — ответил за графа Уве, а я нахмурилась. Только Гутенберга здесь не хватает. Наверняка рыжий господин заподозрил неладное. Наверное, следовало Уве остаться в особняке и приглядывать за незваным гостем. Впрочем, поздно пить зелья, когда отказала печень. Решим проблему на месте.

— Надо предупредить Макса, — предложил барон, но тут я услышала легкий шум, подняла голову и увидела, что Максимильян с той же завидной ловкостью уже спускается по стене вниз. Не прошло и минуты, как фон Эберштейн спрыгнул на снег и, оглянувшись, уставился в пространство, где нас прятал вампир.

— Я просто хотел предупредить, — проворчал Штефан под пристальным и крайне недовольным взглядом графа. – Дядя Гельмут будет здесь через несколько минут. Он как раз сворачивал с тракта, когда я ломанулся через лес. – Мальчик шмыгнул носом и повторил: — Я просто хотел предупредить. Я же понял, куда вы отправились, особенно когда дядя сорвался следом.

— Поэтому сбежал, — произнес Максимильян, глядя с высоты своего роста на племянника.

Мальчик стоял, опустив голову, и при этом выглядел как нашкодивший лисенок. Он пошаркал по снегу ногой, оставив след «ангела», и вздохнул.

— Мне давно следовало заняться твоей дисциплиной, — сказал фон Эберштейн строго. – Ты совсем отбился от рук. Так что сейчас ступай-ка домой. Поговорим на эту тему позже.

— Но я… — Мальчик вскинул голову, встретив хмурый взгляд дяди, снова вздохнул, кивнул и на снег опустился уже лисенок. Я подивилась той легкости, с которой оборачивался юный маркграф. Сразу видно – это у него наследственное.

Махнув по снегу шикарным хвостом, лисенок проворно шмыгнул в кусты и посеменил прочь. Я проводила его взглядом, почувствовав толику жалости к мальчику, которому, помимо дисциплины, еще не хватало заботы и внимания. В тот миг мне стало обидно покидать семейство фон Эберштейнов. Но я чувствовала: уйти придется и уже скоро.

— Итак, ваша светлость? – Я посмотрела на Макса.

Он сунул руку в нагрудный карман, вытащил потемневшую от времени цепочку, довольно увесистую, и подал мне.

— Серебро, — констатировала я, краем глаза отметив, как нахмурился Уве. Понятное дело: вампиры не жалуют этот благородный металл – он их не просто обжигает, он может их убить.

— Это принадлежало старику Ральфу. Я помню, где его комната, — произнес граф. – Гельмут держит покои отца закрытыми. – Максимильян усмехнулся. – Этакий мавзолей памяти. Кстати, рыжий был тот еще… — Его светлость не закончил фразу, но я и так поняла то, что он хотел сказать.