Книга Милалика, страница 78 – Владарг Дельсат

— Тянет, Серёженька, ещё как тянет, но… — я не договариваю, потому что осознаю — он поймёт.

— Вот и со мной так же, — вздыхает мой самый-самый. — Но мы прорвёмся. Отпляшем бал и забудем ненадолго, что мы с тобой офицеры, да?

— Да, — согласно киваю я ему.

— Да, об этом мы все не подумали, — слышу я мамин голос. — Что же делать, дети? У вас детство должно быть. Может быть, вашу взрослую память пригасить?

— Я боюсь, мамочка, — объясняю маме результат своих размышлений. — А вдруг я Серёженьку обижу, просто не вспомнив, почему он — жизнь моя?

— Это невозможно, доченька, — улыбается мне мама.

И вот тут мамочка начинает мне объяснять, почему истинная любовь не зависит от тел и «тараканов» в голове. Мы любим друг друга душами, а обручение по древнему обряду — так и вообще не оставляет выбора. Я никогда не смогу обидеть моего любимого, как и он меня, потому что мы с ним едины, а то, что я без него даже дышу через раз — это естественно и вполне обычно, поэтому нервничать не надо.

Оказывается, притушивание памяти — это не стирание её, мы всё помнить будем, просто эта память не будет лидирующей, то есть мы будем в первую очередь думать и действовать не как взрослые люди, воины, а как дети. Но это не значит, что меня опять можно будет обмануть, а Серёженьку безнаказанно обидеть. Наша прежняя память будет как бы советчиком, совсем не мешая нам быть детьми. Вот эта мысль мне очень нравится, только ведь обсудить её надо.

— Мы после бала решим, мамочка, хорошо? — спрашиваю я ту, что для меня значит так много.

— Хорошо, дети, — улыбается в ответ мамочка. — А пока встали — и учиться!

И нам приходится вставать, особенно мне, снова влезать в это пыточное приспособление, которое бальным платьем называется, и учиться быть царевной. А что делать?

Бал у нас заявлен под патронажем царской семьи, поэтому возникшая было проблема мальчиков решается за счёт других школ. Денег на развитие им подкинули, за пару месяцев они смогли выйти из тени, потому мальчики будут, нам это твёрдо обещали. Ну и девочки из других школ тоже… Вот только одно дело — это всё организовывать, к чему нас с Сережей не допустили, а совсем другое — видеть результат.

В моем воображении чего только не было — от залов, полных сверкающих кавалеров, до чего-то волшебного, а сейчас посмотрим на реальность. За это время я к пыточному станку, который моё платье, уже попривыкла и смирилась. А вчера Серёжа колдуна привёл, тот что-то сделал — и платье перестало ощущаться грузом на моих хрупких плечах. Сначала я его и побить хотела — за то, что раньше не сделал, а потом просто заобнимала. Откуда же Серёже было знать, что это возможно? Но он искал, расспрашивал и нашёл же того, кто умеет. Ведь вряд ли это так просто…

Итак, от порога дворца нас забирает карета. По традиции царица должна присутствовать обязательно, чем папочка беззастенчиво пользуется, отговариваясь государственными делами. Правда, отговориться у него не получается, потому что с мамой спорить бессмысленно. Она никогда не кричит, говорит очень мягко, спокойно, но спорить с ней совсем невозможно, поэтому папочка едет с нами.

По этому поводу вся стража взмыленная — они моего Серёжу знают, а он им смену пола пообещал, если что. Ну, любимый может, пообещать в смысле. Поэтому мы выезжаем аж на пяти каретах. Прислуга опять же, охрана, хотя основная стража уже на месте и перекрывает все возможные и невозможные подходы. Серёженька мой к безопасности относится очень внимательно, правда, тяжело ему от этого, хоть стражу он уже и выдрессировал. Не для ребёнка такой груз ответственности. Мне полегче, конечно, но тоже не очень просто, так что после бала придётся, наверное, решать.