Онлайн книга «Милалика»
|
Ну и ещё я боюсь подобного, потому что вдруг у меня «тараканы» проснутся, и я забуду, какое чудо мой Серёжа? Так что попробуем быть просто девочкой, насколько это возможно. Я понимаю, что так себе у нас получается быть просто детьми, но… будем учиться у младшей! Мамочка её из Несмеяны переименовала, так теперь она просто Машенька. Ей очень подходит — просто вылитая! — Дети, давайте учиться, — ласково предлагает мамочка, привлекая моё внимание. И начинается… Ножку сюда, спинку прямо, ручку отвести в сторону… По десять часов в день мы повторяем с Серёжей одни и те же движения, чтобы довести их до автоматизма. Здесь же не только вальс, но ещё что-то, на марлезонский балет похожее, и большая куча разных танцев, включая незнакомые мне даже по названию. Но нужно учиться, потому что я царевна, то есть должна быть идеальной. — Мамочка, — интересуюсь я. — А если бы Серёжи не было, как бы мне жениха искали? — Ну, тут всё просто, доченька, — улыбается мамочка. — Если бы на душу никто не лёг, то Кощеюшка тебя бы «украл» и принялся бы ждать смелых, глупых и добрых. — С Кощеем неудобно получилось, — комментирует мой любимый. — Я ж не знал… — Опять ему смерть отбили? — хихикает мамочка. — Значит, мы не оригинальны, — поняв, что она имеет в виду, улыбаюсь я. — Даже не в первой сотне, — подтверждает мама, продолжая показывать нам движения. В общем-то, получается, очень даже мудро устроено. Если бы я никого не нашла, то меня спасать бы пришли. А там кто-нибудь да и понравился бы, давая начало новой сказке. Ну и тех, кто по расчёту, отсекли бы, так что очень мудро придумано, очень. А народу в царстве у нас полно, да и из-за некоторой сказочности оного никакое вырождение ему не угрожает, что уже очень, по-моему, хорошо. Сначала мы учимся танцевать в повседневной одежде, а потом — в бальных нарядах. И вот тут мне хочется отменить бал, спрятаться, и чтобы не нашли, ну и другие откровенно детские желания начинают обуревать царевну Милалику, то есть меня. Потому что носить царские наряды — это страшная пытка, от которой хочется устроить истерику. Какую-нибудь погромче, с битьём посуды или с битьём морд. Но если с посудой проблем нет, то морды побить сложно, потому что просто не достану, а приказать наклониться — неспортивно. Значит, надо терпеть. Терпеть и расти, а пока сдерживать «души прекрасные порывы». — Мамочка, а можно как-нибудь бал профилонить? — спрашиваю я. Сначала мама интересуется незнакомым словом, потом заливисто смеётся, ну и объясняет, почему нет. Я-то и сама понимаю, почему нет, но просто сил нет никаких двигаться в этом пыточном станке, который называется бальным платьем. Кроме того, я не знаю, как отреагирую на толпу народа, потому что мне без Серёжи страшно после того испытания. Я не признаюсь, конечно, но любимый-то всё знает. Он всегда всё знает, потому что он самый лучший. — Отдыхайте, а потом буду показывать, как на балу правильно питаться, — объявляет мамочка, вызывая у меня стон. — Ну что ты, маленькая? — ласково произносит Серёжа, вынимая меня из платья. — Балов этих ещё видимо-невидимо будет, не надо так переживать. — Угу, — вздыхаю я, цитируя Суворова: — Тяжело в ученье, легко в бою! — Так точно, — улыбается он мне, укладывая на диван. — Ты как, в детство не тянет? |