Книга Милалика, страница 81 – Владарг Дельсат

На балу я знакомлюсь с девочками, даже с некоторыми мальчиками, понимая: всё мы правильно сделали, потому что у каждого ребёнка есть мама. И вот за это они благодарят, потому что Степанида и не думала скрывать, кто об этом позаботился. У каждой девочки, у каждого мальчика есть как минимум мама, а часто — и папа. И живут они в привычном им укладе, как и было заведено изначально, ещё до того, как злые люди школой завладели.

Уже после бала, когда я почти уже и не двигаюсь, Серёжа меня несёт в карету, а я пытаюсь вспомнить, как всё проходило, и не могу. Просто оказываюсь переполненной впечатлениями, ведь у меня такого никогда не было. При этом однако какая-то часть мозга оценивает слова и жесты взрослых и детей, замеченных мной на балу, мои реакции, чем удовольствие от этого события сильно смазывается. Значит…

— Серёжа, а ты меня не бросишь? — тихо спрашиваю я любимого.

— Никогда я тебя не брошу, свет мой, — отвечает он мне, погладив по голове.

И очень мне приятен этот жест, да и устала я быть взрослой и сильной. Я всё это понимаю, обдумывая по сотому разу, пока мы едем домой. Мне и страшно, и очень хочется избавиться от двойственности мышления, и… Я не знаю, что мне сделать, поэтому сейчас точно буду плакать. Или не буду… Может, истерику устроить?

— Серёжа, как думаешь, не устроить ли мне истерику? — интересуюсь я у задумчивого любимого.

— Вразнос пошла, — констатирует жених, делая какой-то жест.

И я, кажется, засыпаю. Как-то моментально это происходит, хлоп — и всё какое-то тёмное, как будто и не еду я в карете, но вот страха нет. Совсем нет страха, потому что я очень доверяю своему Серёже, и если он так сделал, значит, так правильно. Наверное, у меня действительно уже не самые приятные последствия, а учитывая, что впереди пубертат, то такими темпами и башню сорвать может.

— Просыпа-а-айся, — слышу я тихий голос любимого, ощутив его прикосновение.

— Ой! — громко сообщаю я, осматриваясь. — Ты зачем меня усыпил?

— Это не я, это мама, — открещивается Серёжа. — Побежали завтракать, а то в школу скоро.

— Не хочу-у-у-у… — ною я, тем не менее сползая с нашей кровати.

Что-то кажется мне необычным, но вот что — я в данный момент не понимаю. Только ощущение какого-то освобождения, что ли, расслабления, отчего хочется дурачиться и не хочется учиться. Мне немного от этого странно, но не так, чтобы вызывать какую-то реакцию, поэтому я просто вскакиваю, потянувшись за вещами. В ванную же надо, а то действительно в школу опоздаем, и мамочка рассердится, а я совсем-совсем не хочу мамочку сердить!

— Вот и хорошо, — улыбается Серёжа.

Он сегодня какой-то очень сильно серьёзный, но это же и хорошо, потому что кто-то из нас двоих должен быть серьёзным. Я уношусь в ванную, чтобы душ принять и ещё зубы почистить, а потом, выскочив, хватаю его за руку. Завтракать пора, и время уже, наверное…

— Всё хорошо, Милалика? — интересуется мамочка, очень внимательно разглядывая меня.

— Не хочу-у-у-у учиться! — тяну я, на что реагирует Серёжа.

— А хочу жениться, — добавляет он, и мы весело смеёмся, потому что понимаем друг друга с полуслова.

Мне вспоминаются мои размышления о том, что я могу обидеть любимого. Какая я глупая была! Как же возможно его обидеть, ведь он для меня всё-всё! Глупая я иногда, хоть и царевна. Хотя титул не означает автоматически наличие ума, скорей, наоборот. Но у меня-то означает, потому что я умная… наверное.