Книга Холодные голоса, страница 104 – Татьяна Волчяк

— Умри… — Скрипящий, скользкий голос тому подтверждение.

— Анна!.. — окликнул Арк.

Я подняла на него глаза, полные слез. Профессор все понял и взял меня за руки.

— Послушай… Такое возможно… — Он тщательно подбирал слова. — Нервы и переутомление могли нарушить установленный блок. Тебе нужно успокоиться…

— Я не могу… — всхлипнула я. — Не хочу их слышать… Прошу, убери их, — умоляюще смотрела на Дар-Кана.

Паника овладевала мною все сильнее. Арк медлил. Значит, откажет. Не станет. Скажет, нельзя. Дрожа, я схватилась за голову, вырвав свои руки из его теплых. О боги, что делать? Долго я не вытерплю. К хорошему привыкаешь быстро, вот я и забыла, каково это — жить не только со своими мыслями, но и с чужими чувствами и стенаниями. Страх и безысходность накрывали волнами, убивая надежду, еще теплящуюся во мне до этого момента.

— Иди сюда, — потянул меня Арк и усадил к себе на колени, а я не стала противиться. — Слушай, я не могу сделать блок еще раз, ты это знаешь…

«Знаю, но не могу согласиться, хотя и понимаю». Арк провел пальцами по моей щеке. Спустился к плечу, прошелся по спине. Приятные прикосновения немного отвлекали.

— Один мой знакомый однажды сказал: «Когда отчаяние тебя настигает, его можно побороть». Необходимо подумать о том, чего бы тебе хотелось больше всего. Отвлечь себя от завладевающей безысходности. От того, что гнетет. Просто необходимо осознать, что дорого и важно. Зацепиться мыслями за тот уголок счастья, в котором чувствуешь спокойствие и умиротворение. Вспомнить тех, с кем по-настоящему хорошо. Возможно, это место, куда хочется вернуться или непременно побывать там. Попробуй, вспомни, где ты ощущала себя нужной, важной, где были светлые моменты жизни, с которыми ты бы не хотела расставаться.

Ладонь Дар-Кана скользила по моей спине. Я прислушивалась к его голосу и не заметила, как положила голову ему на плечо. Профессор продолжал говорить, рассказывал, как сам справлялся после того, как погибла его мать. Ее потеря оказалась настоящей трагедией и наряду с открывшимся даром некроманта выбила его из колеи. Терять близкого человека — это ужасно.

Я задумалась над его словами. Стала перебирать хорошие моменты из своей жизни, пытаясь отстраниться от нарастающего шума в голове. Вспомнился дом, родители. Отец, он был всегда добр. Матушка и Матильда, да, я их люблю, но не сказала бы, что это помогает. Дом все же больше ассоциировался с постоянным поиском избавления от голосов, с белыми стенами и серым камином.

Ярким впечатлением стала в моей жизни академия. Да, безусловно. У меня появились друзья, готовые помогать просто так. Потому что они хорошие люди, независтливые, без надуманных идей. Климентия с веселым нравом, близнецы-оборотни, даже красавица-баронесса. Жизнь стала интересной, насыщенной. Знакомство с Мораном и его сестрой, открытие моего дара… Нет, не думать, не надо о нем думать! Ну вот, воспоминания о приятном прервались. Попробую снова. Примерка костюма, изобретенного парнями. Как они заставляли меня его испытывать. Нет, не то, не помогает. Друзья у меня отличные, но и они не могут полностью завладеть моими мыслями.

— Штырева пропасть! — разозлилась я.

— Ты снова ругаешься. Видимо, стало немного легче? — улыбнулся Дар-Кан.

Я приподняла голову с его плеча и посмотрела ему в глаза. Полоска шрама над веком, темные распущенные волосы. Некромант. Профессор. Арк. Он мягко водил рукой по моему плечу, спускался к запястью и возвращался обратно. У меня в памяти всплыл образ. Я пробираюсь в лабораторию, чтобы сделать зелье, а на выходе сталкиваюсь с ним. Я в облегающем, как вторая кожа, костюме. Помню, удивленный мужской взгляд скользил по всем моим изгибам. Картинка сменилась, и вот я у его двери в ванную комнату. Он обнажен, пена стекает по телу, открывая подтянутую фигуру, кожу, покрытую шрамами… Мои щеки вспыхнули от стыда.