Книга Муза желаний, страница 85 – Татьяна Волчяк

Все законы, касающиеся даров богов, я знала: меня не могли наказать за укрывательство. Плохого я ничего не совершала. Хотя здесь как посмотреть.

— Ты говорила, что второй дар не выявлен, — напомнил мне ректор.

— Да, — подтвердила я. Не имело смысла скрывать очевидное. — Но это не так.

Не зная, куда себя деть и с чего начать, я вернулась и села на край кресла. Поправила подол халата, скомкала в пальцах его пояс и продолжила, не поднимая глаз:

— Мой отец называл меня музой желаний, — грустно усмехнулась, вспомнив его. — Я могу воздействовать на ауру любого существа, наделенного интеллектом. Демоны, люди, орки, оборотни, феи, эльфы… Об этом я узнала в тринадцать лет, когда моя подруга до жути боялась идти домой, потому что испортила платье матушки. Мне хотелось ей помочь, успокоить. Тогда, чтобы поддержать ее, я в шутку сказала: «Не стоит бояться. Вот тебе смелости капля, иди и признайся». Дотронулась до нее рукой, и та, словно действительно осмелев, направилась к дому. Мои матушка с отцом забеспокоились — где это видано, таким образом помогать людям? Они сами должны бороться, учиться и добиваться в жизни своих высот, без воздействия на ауру. Они запретили мне магичить на людях, боясь раскрытия дара. Я была глупа и наивна. Считала, если боги наделили меня таким даром, значит, я должна помогать. Пока никто не видит. Я так и поступала. Вливала тот или иной поток дара в человека в зависимости от его нужды. Все было хорошо и спокойно. Только потом… — Я тяжело вздохнула. Перевела дыхание и продолжила: — Потом родители погибли, и я осталась одна. Служба по работе с детьми назначила мне опекуна Карла Порстона. Заверив меня, что он добропорядочный подданный королевства. И я верила. А что мне оставалось? Девчонке, которая не знала, как жить дальше. Которая верила всему, что скажут. Как потом выяснилось, подписанные мной бумаги о согласии на опекунство содержали пункт о передаче особняка родителей Порстону после моего замужества. А дальше… — Я запнулась, но Гила сам все понял.

— Твой покойный муж знал о даре и всячески им пользовался.

— Даже без моего на то согласия. Принуждал, угрожал, измывался, не давал видеться с сыном… — Здесь я замолчала, не желая развивать эту тему.

Гила тоже молчал. Не знаю, обдумывал сказанное мной или пребывал в прострации. Я боялась взглянуть на него и увидеть в его глазах тот самый блеск, предвкушение возможности использовать дар. Ничем не ограниченное чувство превосходства, улучшение жизни, выносливость, скорость мышления — все что угодно по щелчку пальцев. Я сжалась в кресле, страшась смотреть на Гилатера, страшась вновь увидеть алчность в глазах человека.

— Ты поэтому не говорила? Боялась, что я стану тебя принуждать?

Я пожала плечами. Что тут скажешь?

— Я чувствую, когда человеку нужна помощь. Мой дар откликается. Так произошло и с Питом. Он умный и добрый парень, только ему не хватало совсем чуть-чуть уверенности в себе, в своих знаниях и силах. Он постоянно сомневался в себе, и я помогла. А потом он пришел ко мне рассказать о личинках жуков в академии и упал. Я думаю, что могла… могла спровоцировать его нынешнее состояние. Если бы я не вмешалась, он бы не стал мне рассказывать о штырях в подвале и не подверг бы себя опасности. — Сказав это, я отчаянно всхлипнула, скрутив в пальцах кружево платья.