Книга Муза желаний, страница 61 – Татьяна Волчяк

Мне стало тесно в его кабинете. Ухажер прямо, без прикрас выдал свои желания, это подкупало, но еще больше озадачивало. Я скована манипуляциями Синтера. Если откажу ректору, то мне не узнать о куполе и не видать свободы. Он просто закроется от меня. Если соглашусь на его ухаживания, то могу оказаться под стражей за разглашение тайн, а самое худшее — потеряю расположение Гилы. Если он думает, что он мне неприятен, то это не так. Рядом с ним мне хорошо, спокойно, порой весело из-за его неуклюжести. Я так давно не испытывала тепла и нежности. О богиня, что мне делать? Выбрать свободу с Эланом или потерять доверие Гилы? Глаза заволокло слезами. Я была в полной растерянности.

— Лина, да что с тобой? — Пока я раздумывала, ректор приблизился и стер с моей щеки слезу. — Я тебя обидел? Извини, я не хотел. Знаю, ты потеряла супруга и, наверно, не готова к новым отношениям. И ты говорила, что он тебя обижал. Так вот я не буду. И вообще это не по-мужски — так поступать с женщиной…

Я разразилась рыданиями. Поливаю мантию ректора слезами и обнимаю его за широкие плечи. Как можно быть таким… таким вот…

— Лина, — прижал к себе крепче. — Да что же это такое?

А я, будто истеричка, цепляюсь за него, не желая отпускать. Как бы утихомирить этот водопад и всхлипы отчаяния? Не выходит. Лгать не могу… не могу. Однако я не настолько уверена в ректоре, чтобы открыться. Рассказать о побеге, о нелегальных документах, о живом Синтере? А если он откажется от меня из-за этого? Не хочу терять его искренность и тепло. Огромные ладони скользят по моей спине, поглаживают. Не передать словами, как не хочется выбираться из его объятий. Зарываюсь носом в его шею. Вдыхаю аромат темного миндаля и не верю, что произношу:

— Я хочу попробовать, — всхлипываю.

Гила приподнял мой подбородок и заглянул в глаза.

— Что попробовать?

— Мы… Я и т-ты, нас вместе, — запинаюсь.

— Уверена?

Я киваю и чувствую тепло поцелуя.

Мягкость, нежность прикосновений, и я таю. Приникаю всем телом к мужчине. Хочу напитаться его энергией. Почувствовать себя нужной и такой хрупкой в его медвежьих объятиях. Он же, словно боится сделать больно, не рассчитать силу, лишь слегка меня поглаживает. Целует щеки, глаза. Возвращается к губам, и с каждым его прикосновением во мне поднимается желание. Пульсирует яркими красками, дурманит голову, отключает мысли. Я уже не помню, зачем я здесь, для чего пришла. Мои ноги отрываются от пола, я уже сижу на столе главы академии. Подол платья ползет вверх, а следом умелые пальцы обхватывают мою лодыжку. Двигаются выше по голени, к бедру, ласкают, дарят тепло. А на коже от прикосновений остаются сладкие следы, отчего из моей груди вырывается стон. Что мы творим посреди белого дня? Хотя нет, уже вечер и вообще неважно. Я не могу остановиться, кажется, пытаюсь стянуть ректорскую мантию. Она мешает, не дает добраться до его шеи и груди, прикоснуться и утонуть в более жадном забытьи. Чтобы совсем отстраниться от всего на свете и подарить себе минуты полнейшего счастья. Забыть, кто такой Синтер Слайвер и что стоит на кону. Гила целует мою шею и спускается ниже, в ложбинку ставшей чувствительной груди. А я казню себя за то, что вспомнила о муже в такой момент.

— Гила… Гилатер, постой… Прошу, остановись.