Книга Муза желаний, страница 41 – Татьяна Волчяк

Он взял руку мальчика, повернул ее ладонью вверх. Стал выводить над ней непонятные узоры. Следом прошептал незнакомые мне магические слова, и в тот же миг на ладошке сына появился маленький красный дракон.

— Ух ты! Он как настоящий, только еще маленький, как я. А он исчезнет, да? — сразу же погрустнел Элан, не отрывая глаз от мастерской иллюзии ректора.

— Давай спросим его. — Глава академии сделал мах рукой, и из открытой пасти дракончика вырвался огонь. — Он сказал, что не исчезнет и будет с тобой дружить и оберегать тебя.

— Здорово! — повеселел сын. — Вот был бы он раньше, тогда я бы не боялся и вместе с ним защитил маму.

О боги Атерры! Он все знал и понимал! Я наивно полагала, что в его памяти не отложились плохие воспоминания. Я делала все, чтобы его это не коснулось. Но он все видел, все замечал. Какая я глупая.

— Элан, все хорошо, ты… Знаешь, ты самый лучший.

Ребенок словно не придал значения своим словам, быстро переключился на другое — стал показывать дракона стоящему неподалеку мальчику. Я хотела взять Элана на руки, обнять, крепко прижать к себе. Шагнула к нему, но Гила остановил:

— Не стоит, Лина. Он увлекся, а мимолетные воспоминания уже развеялись.

Сын воодушевленно рассказывал новому другу все, что знал о драконах, его глаза светились восторгом. Я же мечтала вернуться в прошлое и изменить его. Стать смелее гораздо раньше, чем решилась на это в действительности. Но, увы, управлять временем никто не в силах, даже боги.

К шести вечера мы покинули Дворец иллюзий. Погода ухудшилась. Темные тучи шли с гор, напирая на скалы Белого моря. Ветер усилился. Хотелось быстрее вернуться в уютную комнату академии, принять теплый душ и укутаться в пышное одеяло.

Взяв частного извозчика, ректор усадил в карету Элана и подал руку мне. Экипаж медленно тронулся с места, а я украдкой поглядывала на задумчивого Гилатера. Он смотрел в окно, хмурил светлые брови и поджимал губы, отчего подбородок его казался более массивным. Почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся.

Я не стала отворачиваться и отводить глаза. Несколько минут мы просто изучали друг друга, не отрываясь, вглядывались в лица. Мелкие морщинки у глаз ректора напряглись. Глубокие яркие глаза пытались что-то увидеть в моих.

О чем он думает? Наверно, считает меня размазней, жалеет. Хочет расспросить о моей жизни. Узнать, что случилось. Только мне ему нечего сказать. Он человек при власти, королевский подданный, чтит законы. А я та, кто не раз их нарушила.

Дети всегда остаются с отцом, тем более первенцы, тем более мальчики. Кто я такая? Провинциальная девчонка, сирота без приданного, подделавшая документы и скрывающаяся от мужа. Мне не оставят ребенка, если найдут. А Синтер и вовсе меня убьет. Он не раз угрожал и однажды почти исполнил свою угрозу. За малым не оставил сына без матери, лишь его ненасытное желание иметь под боком меня с моим даром, наверно, остановило его.

Ректор прищурился. Свел густые брови и в задумчивости закусил губу. На волевом подбородке сильнее обозначилась глубокая ямка.

Каждая девочка хочет быть защищенной и окруженной заботой. Но я так давно этого не испытывала, что забыла, каково это — надеяться на того, кто решит за меня все мои проблемы. Просто потому, что ему хочется, а не потому, что у тебя есть то, что нужно ему. Не попросит взамен прикоснуться и применить дар для своей выгоды.