Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 39 – Нина Тимолаева

Когда отвар наконец настоялся, Ясна перелила его в маленький кувшин, добавила щепоть соли и устало потерла глаза.

За дверью послышались торопливые шаги.

Слишком торопливые.

Она замерла.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла одна из женщин внутренней стражи. Лицо её было белым, как молоко перед рассветом.

— Госпожа Ясна…

Ясна уже знала, что услышит что-то плохое. Просто ещё не понимала, насколько.

— Что?

Стражница сглотнула.

— Невесты нет.

Кувшин едва не выскользнул из рук. Горячий пар полоснул по пальцам, но Ясна этого почти не почувствовала.

— Что значит — нет?

— Исчезла, госпожа.

Она сорвалась с места.

Коридор мелькал пятнами света и тени. Где-то впереди уже гремели голоса. Когда Ясна влетела в покои Эйры, у двери стояли четверо вооружённых женщин, а внутри Рагнар — мрачный, неподвижный, с таким лицом, что даже стены, казалось, отступили бы, если бы умели.

Постель была пуста.

Одеяло отброшено в сторону. На подушке ещё сохранилась вмятина от головы. На полу валялась опрокинутая чаша с водой. Намира сидела у стены, держась за шею и дрожа всем телом. Глаза её были распахнуты от ужаса.

— Я на миг отвернулась, — выдохнула она. — Только на миг… она спала… я клянусь, спала…

— Дверь не открывали, — сказала старшая из стражниц. — Мы стояли здесь всё время.

Ясна резко повернулась к окну.

Закрыто. Засов на месте.

Ширма? Ничего.

Сундук, стол, полки — всё будто так, как оставили. Слишком так. Слишком чисто.

Она шагнула к постели, заставляя себя дышать ровно. Если думать о том, что слабую, едва живую женщину унесли у них из-под рук, руки начнут дрожать, а дрожь сейчас была роскошью.

На покрывале, почти незаметная на тёмной ткани, белела узкая нить.

Ясна подцепила её ногтем.

Белая. Плотная. От женского внутреннего покрывала.

С тем самым типом ткани, из которого Дарга когда-то срезала кусок для Тирны.

Рагнар заметил её находку.

— Опять, — сказал он.

— Нет, — тихо ответила Ясна, глядя на пустую постель. — Хуже.

— Почему?

Она подняла глаза.

— Потому что теперь он забрал не улику. Он забрал живую женщину, которая успела заговорить.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как в коридоре кто-то далеко за стеной уронил копьё.

Ясна оглядела стены ещё раз, медленно, упрямо, не позволяя панике взять верх. И только потом заметила то, чего не было раньше.

За занавесью у изголовья — узкая тень. Не от лампы. Не от складки ткани.

От щели в камне.

Совсем тонкой.

Слишком тонкой, чтобы её увидеть сразу.

Но достаточно широкой, чтобы провести в неё руку. Или открыть что-то изнутри.

У Ясны похолодело в груди.

— Рагнар, — сказала она очень тихо. — Не смотри на дверь.

Он не пошевелился, но взгляд его изменился мгновенно.

— Что ты видишь?

— Здесь есть ещё один ход. И если я права…

Она отдёрнула занавесь до конца.

В каменной стене за изголовьем темнела приоткрытая створка, спрятанная так искусно, что днём её, наверное, не заметил бы никто.

Тайный ход из покоев невесты.

И из его чёрной щели тянуло тем же холодом, что ночью в оружейной башне.

Из приоткрытой щели за изголовьем тянуло холодом, сыростью и чем-то почти неуловимым, что Ясна сначала приняла за обычный запах старого камня.

Только через удар сердца она поняла: нет.

Не просто сырость.

Горечь.

Тонкая, почти сладкая в первом вдохе и резко сухая во втором, будто кто-то растёр между пальцами зелёный стебель с млечным соком и оставил его темнеть в ночном воздухе.