Книга Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру, страница 30 – Нина Тимолаева

Рагнар снял с шеи тонкую цепочку. На ней, рядом с небольшим железным ключом, висела плоская пластина с тем же знаком.

— Значит, это и есть твоя запертая правда? — спросила Ясна.

— Только её часть.

Он коснулся печати пальцем. Воск треснул.

Ясна поднесла лампу ближе, пока он вставлял ключ в скважину. В сыром воздухе отчетливо пахло маслом, старой кожей и сухой металлической пылью — тем особым запахом мест, где когда-то хранили смерть на случай войны, а потом решили, что она больше не понадобится, и просто закрыли дверь.

Замок открылся не сразу. Металл внутри сопротивлялся, будто помнил, что его давно не тревожили. Наконец дверь поддалась, и за ней открылась длинная, низкая комната с толстыми стенами и полками вдоль обеих сторон. На ближних лежали свёрнутые штандарты, медные коробки, запасные тетивы, окованные ящики. Дальше темнели высокие сундуки, стянутые железом. На дальнем конце поднималась винтовая лестница — та самая, что уходила выше, в оружейную башню.

Рагнар вошёл первым.

— Дверь.

Ясна обернулась, потянула тяжёлую створку за кольцо и услышала, как за спиной щёлкнул засов.

— Ты всегда так запираешься? — спросила она.

— Когда привожу сюда того, кого хотят убить, — ответил он.

Она хотела бросить что-нибудь острое в ответ, но не стала. Слишком устала. Слишком многое этой ночью уже проверяло её на прочность.

Рагнар поднял лампу выше и повёл её к дальним сундукам.

— Полевая отрава хранилась отдельно. На случай прорыва, вылазок, зимних засад. Не всё такое пускали в ход. Часть держали годами.

— И никто не проверял?

— Проверяли. Но не часто.

— Кто?

— Я. Квартирмейстер. Иногда старший лекарь при гарнизоне. Раньше — мой отец.

Ясна отметила про себя это «раньше», но не стала цепляться. Пока.

У третьего сундука от стены Рагнар остановился. Железные скобы покрылись бурым налётом, но крышка была чистой, словно её недавно трогали. Слишком недавно для места, куда, по его словам, почти не заглядывали.

Ясна поставила лампу на выступ и наклонилась.

— Стой, — сказал Рагнар.

Она замерла.

— Что?

Он присел рядом, провёл пальцем по ободу крышки и показал ей тонкую серую царапину возле замка.

— Новая.

Ясна присмотрелась. Да. На старом металле свежая линия блестела почти белым. Не от ключа — от чего-то тонкого, жёсткого. Как если бы скобу недавно поддевали ножом.

— Печать была цела, — произнёс Рагнар.

— Или казалась целой.

Она поднесла лампу ещё ближе. Воск на внутреннем крае действительно чуть отличался цветом — один бок темнее, другой светлее. Его грели повторно. Очень осторожно. Не ремесленник, но и не дурак.

— Кто-то открывал, — сказала Ясна. — Потом запечатал обратно.

— Я уже понял.

Он сунул ключ в замок, и в этот миг что-то холодное, почти невидимое, блеснуло у самого пола.

Ясна не успела понять, что именно заметила. Тонкая жила? Проволока? Шнурок?

Рагнар среагировал раньше.

Он резко вскинул руку, схватил Ясну поперёк талии и дёрнул к себе так сильно, что у неё выбило воздух из груди. В следующую секунду из стены, откуда она ещё мгновение назад смотрела на сундук, с сухим щелчком вылетел короткий арбалетный болт.

Он пронёсся там, где была её шея, и с глухим треском вошёл в деревянную стойку за спиной.

Ясна услышала этот звук слишком ясно.

Если бы не его рывок, болт вошёл бы в неё.