Книга Скорачи, страница 68 – Владарг Дельсат

— О чем это вы? — наш разговор маму явно заинтересовывает.

— Понимаешь, мама, — сдерживая улыбку, объясняю я, — жили мы в такой стране, что, если бы окружающие люди узнали, что мы врачи, сразу же потянулись бы толпы страждущих, а отпуск дан для того, чтобы отдохнуть.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — отвечает мне мама, отсмеявшись. — Тогда у вас две недели отпуска и чтобы даже не думали о колдовстве и лекарстве!

— Сере-е-ежа! — тянет Варенька. — Вот как называться будем! Скорая колдолекарская помощь! Спасибо, мамочка!

Название действительно очень емкое. Оно включает и знакомое нам, и понятие этого мира. Думаю, всем будет интуитивно понятно, но сейчас это понятие, как и термин, стоит отложить в сторону, временно забыв о медицине, а то действительно получим подарки и сюрпризы. А зачем нам такие подарки, после которых грустно сидится? Родителей, наставников и прочих обладающих властью личностей доводить совершенно не надо, а то будет грустно сидеться.

С такими мыслями я поднимаюсь, чтобы одеться да помочь моей любимой, а мама в это время удаляется, чтобы присоединиться за завтраком, пообещав нам что-то необыкновенное. Мне становится настолько интересно, что любимую умываться я отношу на руках, откуда только силы берутся… Но любопытно же! Сегодня я решаю быть просто ребенком, усилием воли отключая взрослого дядьку. Полностью, конечно, отключить не получится, несмотря на то что нас чему-то учили, но хоть немного мальчишкой побуду.

Умывшись, мы с любимой оказываемся в столовой, где нас ждет странное, будто бы слоеное блюдо. Усевшись за стол, получаю в тарелку это неведомое блюдо, сразу же принявшись пробовать. Во-первых, оно сладкое, во-вторых, похоже на манную кашу. Манная каша с орехами и сухофруктами. Что-то это мне напоминает, заставив задуматься.

— Ой, вкусно как! — восклицает Варенька, и тут я вспоминаю.

— Это гурьевская каша, — улыбаюсь я. — Настоящая, а не фронтовой вариант.

Я осекаюсь, пытаясь вспомнить, но, по-моему, мы ее попробовать не успели. Это я знаю, что манка и сгущенка — вариант фронтовой, любимой-то откуда знать? Но одно понятно: это расстарались для нас, чтобы порадовать и заставить улыбаться. Поэтому я и улыбаюсь, а сегодня мы будем играть и дурачиться! И завтра будем! Потому что так правильно.

Варя

На самом деле Сережа меня просто напугал, конечно. Никакой хронической усталости у нас нет, хотя в одном он прав — нужно отдохнуть. Тела у нас детские, мозги, в общем-то, тоже, знания и опыт недетские, но сути это не меняет. Химия, творящаяся в организме, от тела зависит, а не от опыта, так что…

Зимы, как ни странно, хочется. Поэтому нас усаживают в карету и везут прямо с утра по секторам. Сектор весны, сектор зимы… Ворота на дороге раскрываются, и хоп — промозглый дождь, а потом, за следующими, снег лежит. Я и не понимала, оказывается, как по снегу-то соскучилась! Две недели отдыха от всего… Я пытаюсь забыть о том, что я взрослая докторша, и вообще…

— Ви-и-и! — визжу я, когда Сережа меня спихивает на санках с горы.

Правда, и тут мне нужно, чтобы он был рядом, просто очень нужно, иначе просто плакается, а зачем нужно, чтобы я плакала? Поэтому в санках мы вдвоем. Вдвоем же дурачимся в снегу, вдвоем делаем снеговика. Отвлекшись от всего вокруг, играем и дурачимся, отчего постепенно отпускает накопленная усталость. Мысли, правда, нет-нет, но возвращаются к пройденному.