Книга Скорачи, страница 71 – Владарг Дельсат

— Ой, фырк, — отфыркивается она от воды. — Слезь с меня и давай на мелководье попробуем.

— Хорошая мысль, — киваю я, поднимаясь и помогая подняться любимой. — Даже очень.

Мы топаем на мелководье, чтобы проверить мысль о том, умеем ли мы плавать. В прошлой-то жизни оба умели, я понятно почему, Варя научилась, потому что случаи бывают разные. Сейчас и попробуем. Я разбегаюсь, чтобы плюхнуться в воду и подстраховать любимую на всякий случай, она звонко смеется, поспевая за мной.

Ну, плавать мы, пожалуй, умеем… Поэтому плаваем, гоняясь друг за другом весь день. Я старательно блокирую мысли о медицине, стараясь быть просто обычным мальчишкой, что у меня получается не очень, потому что вечером в голову приходят мысли. Нам нужен спектр возможных проблем, но, скорей всего, фокус будет на школе, причем на нашей, потому что дети других миров приходят именно к нам. Значит, в первую очередь нужна профилактика для всех и амулеты или обереги, не знаю, в чем их различие… Впрочем, об этом будем думать, когда вернемся, а сейчас надо отдыхать.

Любава нас любит, как своих родных, что тоже необычно, конечно, но очень сказочно. Все, нас окружающее, очень сказочно, отчего хочется расслабиться и отпустить прошлое. Чем я и занимаюсь, благо, как врач, понимаю, что и как надо делать, чтобы прошлое не всплывало даже во снах. Вареньке моей этот опыт совсем не нужен, поэтому я медленно, спокойно, в игре да разговорах вывожу ее из войны.

Она права, это для меня тот мир выглядел совершенным лубком, написанным ленивым автором. Ленивым, потому что события заторапливались, да и некоторые детали тоже: дневной переход, смещение времени. Тот случай, когда документы добыли, — мы должны были в темноте прийти, а на деле как будто два шага сделали, не бывает такого. Никакого шума по поводу пропавшего толстяка еще — тоже не бывает. В общем, фантастика сплошная, вплоть до Москвы. Но вот для любимой моей все было иначе — и сны эти ее о том, что с ней делали, и ров тот, полный мертвых тел, что странно, на самом деле, потому что именно догола раздевали совсем в другом месте, и попытка насилия… Все это для Вареньки било по психике, здоровью, да по всему. То есть лубок для меня, для нее был кошмаром, который сейчас надо просто устранить, чем я и занимаюсь.

— Вот вернемся, и опять школа будет, — вздыхает Варенька. — Школа, работа, эх…

— Жизнь будет, — улыбаюсь я, гладя мое солнышко.

Не любит Варенька учиться. Специальность да, а вот школа… Не самые у нее добрые воспоминания о школе, вот подсознательно и сопротивляется, но мы справимся. Увидит, что школа адекватная, успокоится. А травли там быть не может, потому что все в одной лодке, да и не будет тот, кого так пугали, заниматься подобным. Я в этом полностью уверен.

Неделя пролетает совершенно незаметно, нам уже пора собираться назад. Белый песок, голубые волны, любящие поиграть дельфины — все это останется до следующего раза, а нам скоро в обратный путь. Варенька моя грустит временами, думая, что расставаться будет тяжело, но я вижу причину ее грусти — по работе она соскучилась. Все чаще ее мысли одолевают о скорой, о том, как там девочки, ну и в общем… Не привыкли мы слишком долго отдыхать, поэтому и тянет уже обратно.

Война нас отпустила обоих. Варенька и не вспоминает уже, а моя война давно уже в прошлом, поэтому думаю я об этом с юмором. Надо будет на новеньких посмотреть, если они уже есть, потому что проблемы бывают разные, а проклятья мы, как выяснилось, не идентифицируем. Значит, надо учиться в этом направлении, а то будем таксомотором работать, типа «подбрось до больницы». Кстати, а как здесь родовспоможение устроено?