Онлайн книга «Скорачи»
|
С этой мыслью я закрываю глаза, моментально проваливаясь в сон, в котором вижу какие-то тени, мелькание маячков и прочий бред. Устал, значит, сильно, вот мозг и выдает от щедрот. Нельзя нам так переутомляться, мозги детские могут и не вытянуть, чай, не взрослые. Значит, надо выработать режим так, чтобы не сделать плохо себе самим. Это с Варенькой поговорить надо, она в детях лучше разбирается, универсал, в отличие от меня. Надо открыть глаза, а не хочется. Утро уже наступило, я просыпаюсь, но открывать глаза все равно не хочется. Организм изо всех сил сопротивляется идее куда-то вставать и идти. То есть, получается, надо полежать и отдохнуть. — Не хочу просыпаться, — сообщает мне Варенька. — Совсем не хочу. — Значит, лежим спокойно, — спокойно реагирую я. — Беспокоит чего? — Горло побаливает, — задумчиво сообщает мне любимая. — Усталость эта, и, кажется, суставы крутит. — Ага, — с трудом собравшись с мыслями, я резюмирую: — У тебя боли в горле, артралгия, утомление. У меня головные боли, утомление, и… — я пальпирую свои лимфоузлы, признавая свою глупость. — Болезненные лимфоузлы. — Мы что, заболели? — удивляется Варенька. — Можно и так сказать, — киваю я, хотя она, скорей всего, с закрытыми глазами лежит. — Есть такая гадость, называется она миалгический энцефаломиелит[15]. — У-у-у, — моментально реагирует любимая. — А с чего вдруг? — Отдыхать надо, — объясняю я. — А если не отдыхать, то могут развиться неприятности или их колдовские вариации, которых мы, кстати, не знаем. Или некстати не знаем? — Некстати, конечно, — тяжело вздыхает мое солнышко. — Потому что мы за такое с тобой по попе получим. — С чего это вы по попе получите? — слышу я очень заинтересованный голос Любавы. — Ну, я бы дала, — признается Варенька. — Забыли мы, что нам по двенадцать, вот и переутомились. Очень динамичное время было, а паузу мы не взяли, вот и… Любава хихикает, рассказывая нам, что по попе не будет, а так как у нас две недели каникул, то надо отдохнуть и не нагружаться. Поэтому мы, как только сможем встать, поедем в зимний сектор — кататься на санках, играть в снежки и лепить снеговиков. Логику я, правда, не усматриваю, но соглашаюсь, потому что сестренка старшая и ей виднее, а я пока дитем побуду, а то свободно башню унести может, чего мне бы не хотелось. Встается что мне, что Вареньке с большим трудом. Впрочем, это ожидаемо, потому что отдыхать надо! А мы и повоевали, и тут попрыгали, а вчера впахивали, как на сутках, вот и стало это последней каплей для детского организма. На деле-то, конечно, у нас не СХУ[16], а просто последнее китайское предупреждение, но ему лучше внять, а то плохо кончится. А зачем нам плохо? Нам плохо не надо. — Так, дети, — в комнату, где мы с Варенькой изображаем упавших на спинку жучков, входит мама. — Аудиенция ваша перенесена на «после каникул», а вы сами эти две недели отдыхаете, гуляете, развлекаетесь и даже не думаете нагружаться! — Отпуск! Ура! — восклицает любимая. — Кстати, а ты когда в отпуск ездил, кем представлялся? — Ассенизатором, — улыбаюсь я, вспоминая, что за семь лет в отпуске был два раза. — Две недели мертвой тишины… — Эх, а я не догадалась, — вздыхает Варенька. — Пришлось дояркой представляться. Один раз чуть не нарвалась, но пронесло. |