Книга Скорачи, страница 31 – Владарг Дельсат

— Хорошо, милый, — кивает Варенька, и через пять минут она уже готова, ну, по ее мнению. Нам-то еще нужно собрать сидоры.

Этим я, кстати, и занимаюсь. Припасы собрать, патроны, которых много не бывает, гранаты еще просто на всякий случай. Что еще? Плащ-палатки — это не здесь. Я проверяю еще раз, не забыли ли чего, прикидываю оба сидора в руке и показываю Вареньке направление. Дядьку Михайло сейчас возьмем с собой, может, еще кого и потопаем к дороге. Вот, кстати, и он.

— Дядька Михайло! — зову я, подходя поближе. — Товарищ Андрей сказал вас с собой взять.

— Знаю уже, — кивает он. — Вот, накидки вам со склада взял.

— Спасибо, — благодарю его я, подвязывая снаряжение.

Нет, с одной стороны, мысли у нас могут сходиться, а у него опыт все-таки, с другой — как-то все наиграно. Вот четкое ощущение фальши просто не отпускает, при этом понимаешь, что фальшь не с актерами связана, а с сюжетом. В общем, чувствую себя героем мультфильма. Ладно, надо идти…

Варя

Зачем я попросила винтовку, не знаю. Просто возникло ощущение, что она мне очень нужна. И вот теперь Сережа меня берет с собой на фрицев смотреть, как он сказал. А я чувствую, что близится какой-то очень важный момент. Не зря же старушка во сне сказала, что я задерживаюсь?

Я устала от этой войны. Не знаю, насколько она правильная, но по объяснениям любимого то, что мы здесь наблюдаем, просто не может быть. Война — это тяжелая кровавая работа, а здесь все как на прогулку вышли. Не бывает такого, по мнению Сережи. Если так посмотреть — он прав, группы уходят, приходят, их встречают радостно, но как-то это рутинно, что ли. И, главное, нет раненых, как будто никто в них не стреляет. Но если «рельсовая война», а учитывая, что заканчивается август, то именно она и идет, тогда такого быть не может. Не может быть, чтобы партизаны пускали под откос поезда, а по ним не стреляли, просто по теории вероятностей. Так мне этот момент объясняет Сережа, и я ему верю: он профессионал.

Мы идем долго, очень долго. Тяжелая винтовка бьет по заднице при каждом шаге, пока это не замечает мой… получается, уже жених и не поправляет ремень так, чтобы оружие меня не лупило, потому что задница уже болит от этого. Я только благодарю милого и иду дальше, недоумевая, зачем мне это было надо. С Сережей я, конечно, куда угодно пойду, но ведь это не игра…

— Я не знаю, зачем попросила винтовку, — говорю ему в спину, на что Сережа замедляет шаг, оказавшись рядом со мной. — Мне кажется, что это нужно.

— Я так и понял, — кивает он, приобнимая меня. — Не тяжело?

— Знаешь, нет, — отвечаю я. — Хотя должно быть, учитывая, как она мне задницу набила. Но не тяжело почему-то.

— Да, кино и немцы, — резюмирует Сережа, вздохнув. — Ладно, тезис о «не бывает» повторять не будем.

Я понимаю, что он имеет в виду, отлично осознавая, что так действительно не бывает, винтовка всяко тяжелая, а я ее почти и не ощущаю. Тем не менее любимый прав: от моих размышлений на эту тему ничего не изменится, так что нечего тратить время. Раньше или позже мы окажемся в этой «школе», где, я надеюсь, хоть что-то будет реальным. Кроме того, сейчас, например, сердце себя ведет хорошо, а ну как еще какой сон приснится, что будет? Тоже вопрос, потому что так не бывает.