Книга Мой сломленный феникс, страница 52 – Анна Одувалова

Взгляд непроизвольно скользит вниз. На парне лишь низко сидящие на бёдрах тёмные спортивные штаны. Торс… Боги. Подтянутый, с прорисованными мышцами и чётким прессом, который я мельком видела в кофейне. Кожа гладкая, слегка влажная, на плечах и ключицах блестят капли воды. Ник дышит ровно, и мышцы живота мягко играют при каждом движении.

Наши взгляды встречаются, и я вздрагиваю. Он заметил, как я его разглядываю. Воздух между нами дрожит. Мне хочется провалиться сквозь пол. Я опускаю глаза в свою чашку, чувствуя, как жар заливает щёки. Глупо. Очень глупо.

Тяжелое молчание затягивается.

— Спасибо, — говорю я, чтобы прервать неловкую паузу. — За… всё. За то, что приехал и снова помог. Я… я с утра уйду. Не буду тебе мешать. Просто я хотела переночевать в студии, но есть подозрение, там мне будут не очень рады. Ведь я некрасиво кинула звезду.

Я говорю все это, не поднимая глаз от чашки. Слышу, как Ник отодвигает стул и садится напротив меня. Боковым зрением вижу, что он успел натянуть просторную белую футболку. Чёрт. Какое разочарование. Хотя, конечно, так правильнее.

— Я же предлагал тебе пожить здесь, — отвечает он спокойно. Его голос звучит глубоко, с легкими бархатными нотками. — Ничего не изменилось. Оставайся сколько нужно.

Поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня прямо, серьёзно. В его взгляде нет ни насмешки, ни раздражения, только… открытость. И что-то ещё, что я не могу расшифровать. В голове проносятся мысли: где мне ночевать, эта студия Дариша, холодная улица, взгляд Ника, когда он вручал мне худи… И этот торс, который теперь навсегда врезался в память. Я запуталась и устала.

— Ладно, — говорю я неожиданно для себя. Голос звучит тихо, но твёрдо. — Останусь. Но только на неделю. И… чтобы никто в университете не знал. Пожалуйста. Мне не нужны лишние взгляды и сплетни.

Он медленно кивает соглашаясь.

— Это разумно. Никто не узнает. Я тоже не хочу привлекать к себе внимание, мне нравится быть невидимкой. Рядом с тобой это невозможно.

Допиваю свой кофе. Он остыл, но я почти не чувствую вкуса. Внутри всё переворачивается от этой внезапной договорённости.

— Я… я пойду в душ, — говорю, поднимаясь.

— Хорошо. Я постелю себе на диване, — отвечает он. — Кровать в твоем распоряжении.

Иду в ванную. Воздух здесь всё ещё влажный и тёплый. Пахнет гелем для душа Ника — что-то свежее, с нотками кедра и мяты.

Прикасаюсь к стене, где парень стоял под струями воды, и низ живота сводит от неожиданно острого чувства. Не сметь представлять Ника тут без одежды! Всё это кажется нереальным. Только что я бежала от блистательного Энджела, а сейчас уже договорилась жить под одной крышей с загадочным Ником, у которого лицо ангела и тело греческого бога. Что, чёрт возьми, происходит? Почему рядом с Ником моя осторожность дала сбой?

Просыпаюсь оттого, что в глаза бьёт резкий солнечный луч, пробивающийся сквозь щель в шторах. Мгновение лежу в растерянности, не понимая, где я. Потом память возвращается: высокий этаж, панорамные окна, белый диван, на котором, если прислушаться, слышно ровное дыхание Ника. Запах кофе ещё не витает в воздухе, значит, мы оба проспали.

— Чёрт! — слышу его сдавленное ругательство из-за перегородки. Стул скрипнул, слышатся торопливые шаги. — Мона, вставай! Первая пара через двадцать минут!