Книга Мой сломленный феникс, страница 33 – Анна Одувалова

— Зря рисковала, — бурчит она, выхватывая у меня ключ-карту так быстро, что я едва успеваю разжать пальцы. По её колючему, усталому взгляду понимаю: она знала, что хозяин может вернуться. Просто не догадывалась, кто именно живёт в той квартире. Иначе бы, ловила удачу не на «Облаках», а здесь, в универе.

Вот же змея! Но я дала слово Нику не устраивать разборки. Поэтому делаю вид, что не поняла намёка. Безразлично пожимаю плечами и ухожу, чувствуя, как её взгляд прожигает мне спину.

К концу пар голод становится невыносимым. Живот урчит так громко, что, кажется, слышно на весь коридор. Перебираю содержимое сумки и нахожу несколько монет на дне. Пересчитываю… М-да, негусто. Хватит либо на скромную булочку, либо на порцию гречки.

Иду в столовую. Специально выбираю момент, когда Лиса уходит в библиотеку. Не хочу, чтобы она снова пыталась меня накормить. Стою в очереди, разрываясь между выбором: булочка пахнет ванилью и свежей выпечкой, но гречка с подливкой от тефтелей дольше держит чувство сытости. В итоге выбираю второе — неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз. К тому же подливку добрые работницы столовой дают совершенно бесплатно.

— Ну быстрее, Мона! — раздаётся недовольный голос за спиной.

Оборачиваюсь — Агнес, Лиона и Шелл. Троица, которую я терпеть не могу. Они из тех, кому не приходится думать о выживании, поэтому к таким, как я, относятся с явным презрением. Это неприятно, но уже привычно.

Под их ехидные смешки и язвительные комментарии о моём выборе беру поднос с гречкой и сажусь за столик у окна. Их попытки задеть меня оставляют равнодушными. У всего есть своя цена. Цена этого скудного обеда — билет на концерт. Я знала, на что шла, и не жалею. Не чувствую себя хуже или несчастнее других. Просто… голодной.

Жую безвкусную гречку, мечтая о чашке горячего сладкого кофе. И здесь перед моим носом появляется бумажный стаканчик с дымящимся напитком и маленькое пирожное на тарелочке.

В изумлении поднимаю глаза — Ник, который уже отходит от моего столика. Он не смотрит в мою сторону. Хочу крикнуть «спасибо», но замечаю, как технично он поделился со мной едой. Никто в столовой даже не обратил внимания на его жест. Никто, кроме Лисы, которая вообще не должна была здесь быть.

— Ничего себе! — восклицает она, плюхаясь на стул напротив. Её глаза округляются от удивления. — С чего это наш тихоня тебя подкармливает? Мона, ты его очаровала! Это твой шанс! Построй ему глазки, и он растает! Пустит тебя пожить!

«Уже пустил», — крутится в голове, но я молчу. От слов подруги становится противно и как-то… грязно.

— Ты серьёзно? — спрашиваю, отодвигая тарелку. Аппетит внезапно пропадает.

— А что такого? — Лиса искренне не понимает моего отвращения. — Отличный план! Используй момент!

Смотрю на недоеденную гречку, на дымящийся кофе перед собой. Ник сделал это не ради того, чтобы я его благодарила или строила глазки. Он просто… помог. Без лишних вопросов. И от этой мысли на душе становится теплее, чем от горячего напитка.

— Вот ты, Мона, со своими принципами точно будешь ночевать на лавочке под газеткой. — Лиса качает головой. Ее голос звучит скорее с беспокойством, чем с осуждением.

Она задумчиво смотрит на мое пирожное, словно оно виновато во всех моих бедах.