Книга Волчьи тропы, страница 4 – Рита Аристова

И всё же, я не могла назвать прошедший денёк неудачным. Всё закончилось бы куда хуже, если бы не удача, которая оказалась на моей стороне. Так я думала. Была ли права? Кто знает... Следующим испытанием стал разговор с отцом.

— Я жду объяснений, дочь. — Потребовал папа, едва вошёл в мою комнату и прикрыл за собой дверь. Из меня же вырывались одни только всхлипы при попытке произнести что-нибудь внятное. Увидев моё состояние, отец присел рядом и обнял.

— Пап...

— Ну всё-всё. Я не могу выносить твои слёзы. Скажи одно, он сделал то, чего бы ты не хотела? — При том, как отец пытался говорить мягко, в голосе проскользнули стальные нотки. Ни на минуту он не усомнился в том, кто виновник моих страданий.

— Ничего не случилось. Мне повезло. — Призналась я честно. Обелять подонка не планировала. — Вы с мамой были правы. Ты был прав! — Не сдержала я всхлип.

— Прими душ и ложись спать. Утро вечера мудренее. И ты под домашним арестом.

— Хоть под двумя. — Выдохнула я устало. — Спасибо, что прикрыл перед мамой. Мне жаль, что ты увидел меня такой.

— Глупости! Ты моя дочь. Мы любим тебя, что бы не случилось. — Поцеловал меня в лоб и оставил одну отец.

Я чувствовала себя испачканной. И не из-за того, что с меня содрали платье перед тем, как засунуть в камеру, бросив в неё латекс, который теперь мне хотелось сжечь. Мерзко, что я верила Стасу. Влюбилась как дурочка, а он лишь играл, стремясь к своей цели. Я любила, он делал вид.

Родителям мой ухажёр не понравился с первого взгляда. Я посчитала такое отношение к незнакомому человеку предубеждением. Чем чаще меня пытались убедить, что он мне не подходит, тем сильнее я противостояла добрым советам.

Наверное, мой разум затуманился. Возможно, интуиция заглушилась симпатией. Стас был так внимателен ко мне, так обходителен. Я не видела подвоха. Он казался вполне искренним. Но вот, я пожинала плоды своей наивности.

Стоя под тёплыми струями воды, я надеялась, что однажды мне станет легче. Смыть грязь с тела легко, а как же душа? Её, будто в лужу бросили и придавили сверху грязным башмаком. Спать я легла удручённая и обиженная на весь белый свет, но прежде всего на себя. Нельзя быть доверчивой, если не хочешь повторения.

Утро принесло сюрпризы. Да такие, что уж точно не ждёшь. Едва продрала глаза, как увидела обеспокоенное лицо папы. Он тряс меня так, что голова норовила отлететь за ненадобностью.

— Вставай! Просыпайся, Ника, живо! — Несвойственно себе повысил тон папа. Он буквально кричал шёпотом.

— Что случилось? — Потерянно пролепетала я. Неужели, мою казнь за вчерашнее отложили до утра и одним домашним арестом дело не ограничится?

— Ты уезжаешь. Сейчас. — Бросился к шкафу отец и кинул мне первые попавшиеся джинсы с футболкой. — Ника, нет времени! Шевелись!

— Но куда? Почему? — Забрасывала я вопросами уже натягивая джинсы.

— Поедешь в Процион. Там они тебя не достанут. Я очень на это надеюсь, дочь.

Таким бледным я видела папочку впервые в жизни. И нервным тоже. Спокойный до нельзя человек сейчас был похож на параноика. И если бы вчера я не попала в передрягу, наверное, усомнилась бы в его здравомыслии. Но я причина проблем — это ясно. И, похоже, вляпалась ещё сильнее, чем думала.

Пока я шустро умывалась, папа объяснял, что я должна делать дальше. Он всучил мне пропуск в Процион, мой рюкзак и деньги. С мамой проститься мне не дали. Во дворе ожидала машина, за рулём которой сидел какой-то бугай.