Книга Волчьи тропы, страница 8 – Рита Аристова

— Твой пропуск останется у меня. — Продемонстрировал мне ламинированную карточку. Она перепачкана кровью и брошена в ящик стола. — Вряд ли кто спросит его у тебя, но если... так и скажешь, что отдала его мне.

Он сходил за ним сам? И из-за этого получил ранение? Из-за меня? Недоумение смешивалось со страхом, который так из меня и не вышел. Кажется, суровый мужчина позволит мне остаться в Проционе. И по всей видимости, я не буду гнить в тюрьме за незаконное пересечение границы.

— Мюнхен проводит и поможет разместиться. Завтра в полдень прибудешь на инструктаж. Иди, Вероника Солнцева. — Отправлял меня Дарвин. Сам он не посчитал необходимым представиться. Имена у них странные. Но спрашивать о том, я точно не стану. По крайней мере, не сейчас.

— С-с-спасибо. — Поднялась я и едва не рухнув, придержалась за стену.

— Дойдёшь? — Прозвучало грубоватое.

— Да.

В голове кучковались вопросы. Задавать их бессмысленно. Всё равно ничего не запомню и не усвою в таком состоянии. Прямо за дверью меня ожидал уже знакомый лысый громила. Мюнхен, значит...

— Ну что, потопали, воробушек. Что-то ты совсем бледная! — Отметил мой конвоир.

— Будешь тут румяной! — Запыхтела я в ответ.

— Доковыляешь?

— Угу.

Мы вышли тем же путём, которым пришли. Свежий воздух проник в лёгкие и помог не склеить ласты раньше отпущенного мне земного срока. Сразу видно, что жизнь в Проционе разительно отличается от привычной мне. Здесь много мужчин и пока я ещё не видела женщин. Но, возможно, потому что мы у самой границы.

Огромное здание с зеркальной облицовкой всё не заканчивалось. Мы шли вдоль него. Всюду стояли внедорожники и патруль сновал туда сюда. Кормят их тут, наверное, чем-то особенным. Все как на подбор здоровенные и высоченные. Генофонд, что надо!

— Есть одно правило. Но о нём тебе расскажет Дарвин чуть позже. Старайся ни с кем пока не заговаривать без особой причины. И не прикасайся ни к кому. Тебя никто не тронет... какое-то время... — Услышала я и внутри что-то содрогнулось.

— Пока — это как? — Почти пропищала я.

— Не дрейфь, птичка! Всё объяснит Дарвин. Обычно он не берёт на себя возню с новенькими. — Бросил на ходу мужчина. Это мне так подфартило или наоборот? Вспоминая суровое лицо без капли теплоты во взгляде, я тряхнула головой, прогоняя пугающий образ.

— Объяснит? Он такой «словоохотливый». — Ворчала я скорее от волнения, чем по злобе. Мюнхен хохотнул, но промолчал.

Из Мюнхена получилась бы хорошая нянька. Он лично сопроводил меня до здания, в котором временно размещали таких как я — прибывших из-за черты. Судя по размерчику строения, гостей раньше было немало. Теперь же нет. И причина ясна. Сюда не пускают кого попало.

У входа охрана, внутри строгий седовласый дядька. Он окинул меня хмурым взглядом и принялся допрашивать провожатого. Тот пояснил, что Дарвин распорядился разместить. Вопросы сразу отпали. Похоже, тот самый Дарвин пользуется авторитетом и его решения не принято оспаривать.

— Залетай, птичка. И не проспи. Завтра в полдень на ковёр к сама знаешь кому. — Видя мою реакцию, не стал он называть имя. Чуть помедлив, Мюнхен добавил: — Так и быть сопровожу, но ждать он не любит.

На том мы и расстались. Громила ушёл, оставляя меня на ответственного теперь за моё размещение. Дядечка не сильно уступал ростом молодым обитателям Проциона. Суховат по сравнению с ними, но если сравнивать с людьми его возраста, которые встречались мне ранее, этот человек в прекрасной физической форме.