Книга Мексиканский сет, страница 43 – Лен Дейтон

— Что это все значит? — не поняла Зена.

— Это значит, что потребуется взаимодействие многих правительственных учреждений. Например, ему нужны будут водительские права. У нас их не делают из воздуха, когда у сорокалетнего человека нет — по бумагам — никакого опыта вождения и отметок о сдаче экзаменов. Потом, ему нужно будет иметь вполне нормальное досье в местном налоговом управлении. Он может захотеть иметь кредитную карту, значит, надо правильно составить заявление. Еще надо будет сделать документы, которые позволят ему свободно передвигаться, путешествовать. Кстати, он должен будет предоставить нам несколько фотографий — на паспорт, и все такое. Одной фотографии хватит, пойду в наше посольство и сделаю копии. Ну и фото жены тоже.

Вернер кивнул. Он понял, что этот краткий инструктаж адресуется ему. Затем я говорил о предложениях, которые он мог бы сделать Штиннесу.

— Ты исходишь из того, что он будет жить в Англии? — спросил Вернер.

— Первый год — конечно, — ответил я. — С ним предстоят долгие беседы, будут тянуть из него информацию. А что за проблема?

— Он говорил о Германии как единственной стране, в которой он хотел бы жить. Я правильно говорю, Зена?

— Да, он всегда так говорил, — подтвердила она. — Но это было сказано в «Кронпринце», а там все так говорят. Там все пьют немецкое пиво и обмениваются новостями о Германии. О Германии там говорят с любовью, это звучит там вполне естественно. Все мы так. Но если говорить о возможности пожить после отставки в комфорте, то Англия — вполне подходящее место для этого — по-моему. — И Зена улыбнулась.

Я снова вступил в разговор:

— Дики считает, что Штиннес клюнет на любое приличное предложение.

— Клюнет ли? — с сомнением промолвил Вернер.

— В Лондоне считают, что Штиннеса обошли повышением. Там считают также, что он застрял в Восточном Берлине, что он гниет там.

— А зачем он сюда приехал, в Мексику? — спросил Вернер.

— Дики полагает, что ему устроили маленькую увеселительную прогулку.

— Это удобный ответ, когда нет убедительного, — прокомментировал Вернер. — А ты как думаешь, Берни?

— Я убежден, что он здесь в какой-то связи с Паулем Бидерманом, — высказался я предельно осторожно. — Но зачем — не пойму, хоть убей.

Вернер кивнул. Он не принимал сейчас мои слова всерьез. Он знал, что я недолюбливаю Бидермана, и считал, что это отражается на моих суждениях о нем.

— А с чего это ты так думаешь, Берни? — поинтересовался он.

— Штиннес и его друг — там, в доме Бидермана, — не знали, что их подслушивают, и говорили, что Бидерман у них на связи, как же я могу не поверить им?

— Пауль Бидерман уже определенное время отмывает деньги КГБ, — проинформировал Вернер Зену, — и по их просьбе переводит их по разным адресам.

— Вот ублюдок, — возмутилась Зена. Собственность ее семейства осталась в Восточной Пруссии, и она ничего не получила в наследство, поскольку Восточная Пруссия стала частью СССР. Из-за этого ей особенно были противны люди, сотрудничавшие с КГБ. Однако в свою оценку Бидермана она не вкладывала всех своих чувств, поскольку в этот момент ее больше занимал Штиннес. — А что вам так сдался этот Штиннес? — спросила она меня.

— Он нужен Лондону, — отвечал я. — Мне не вполне понятны действия Центра, в чем-то они мне кажутся странными.