Книга Мексиканский сет, страница 41 – Лен Дейтон

— Они должны отдавать себе отчет в том, что тут мало шансов, — успокоил я его. — Но если дело выгорит и Штиннес пойдет на это — о тебе вся деревня заговорит, Вернер.

Вернер вяло улыбнулся:

— И восточная часть деревни, и западная?

— О чем это вы тут говорите? — осведомилась Зена, вернувшись с кофе. — Небось что-то об Эрихе Штиннесе?

Вернер метнул на меня взгляд. Он понимал, что я не хотел бы продолжать разговор при Зене.

— Если я пойду на это, то Зене надо знать, Берни, — извиняющимся тоном произнес он.

Я кивнул. В действительности все, что я сказал ему, он все равно расскажет Зене, поэтому пусть уж она услышит об этом от меня и при мне. Зена налила нам еще кофе и положила перед нами коробку Spritzgeback, мелкого немецкого печенья, которое очень нравилось Вернеру.

— Так вы о Штиннесе, да? — снова спросила она, взяв в руки свой кофе — крепкий и без сахара — и устроившись в кресле. Даже в этом строгом платье она выглядела очень красивой: большие глаза, белые зубы, высокие скулы слегка загорелого лица делали ее похожей на произведение ацтекских золотых дел мастеров.

— Лондон хочет включить его в свою разведывательную сеть, — сообщил ей Вернер.

— Ты имеешь в виду — завербовать, чтобы он работал на Лондон? — захотела уточнить для себя Зена.

— Одно дело, когда вербуют обыкновенных людей и делают их шпионами, а другое — когда речь идет об офицере вражеской службы безопасности, с помощью которого можно обезвредить целую шпионскую сеть.

— Примерно одно и то же, — живо возразила Зена.

— Нет, тут большая разница, — продолжал объяснять Вернер. — Когда вербуют в шпионы обычного человека, то ему рисуют всякие романтические картинки, дают все это в романтическом ореоле, он начинает чувствовать себя отважным, сильным и значительным. Но сотрудник спецслужбы, к которому подходят с вербовочным предложением, сам наперед знает все ответы на вопросы. Вербовка такого человека — очень сложная штука. Ведь приходится врать высокопрофессиональному вралю. Он циничен, непомерен в требованиях. Начать-то разговор несложно, но потом он становится скучным и обоих начинает тошнить друг от друга.

— По тому, как ты рассказываешь, — это что-то вроде развода, — заметила Зена.

— Действительно что-то есть, — согласился Вернер. — Но эта штука может быть куда более бурной.

— Более бурной, чем развод? — Зена захлопала ресницами. — Ты же только предложишь Эриху Штиннесу бежать на Запад. Что он, не может сделать этого в любой момент, когда захочет? Он и так в Мексике. Что ему возвращаться в Россию, если он этого не хочет?

Зена была очаровательно женственна и очень по-женски смотрела на мир.

— Все не так просто, как кажется, — продолжал Вернер. — Не многие страны дают возможность европейцам бежать. Моряки, которые прыгают с судов, пассажиры или члены экипажей «Аэрофлота», которые сбегают с самолета в пунктах дозаправки, члены советских делегаций, которые приходят в полицейские участки за рубежом и просят убежища, обнаруживают, что это не так просто. Даже весьма правые правительства отсылают их обратно в Россию, где им все потом объясняют. — Он попробовал печенья. — Отличное, дорогая.

— Я не смогла найти с орехами и решила взять этот сорт, с медом. Неплохое, правда? Да, а почему они не дают им возможности остаться? Надо же, отсылают в Россию! Это безобразие, — с возмущением сказала Зена.