Книга Мексиканский сет, страница 187 – Лен Дейтон

Он как-то неестественно улыбнулся при этом, а я подумал, что вряд ли знаю другого человека, который был бы так безразличен к нескольким лишним минутам сна, как Джордж.

— Она чувствует себя очень неуверенно, — сказал я, — неуверенно в этой жизни.

— Это она так говорила тебе?

— Она очень ранима, Джордж. Ей необходимо обрести веру в себя. Ты наверняка понимаешь, что под всей этой бравадой прячется колоссальное отсутствие уверенности в себе. Фиона всегда говорила, что у нее — синдром второго ребенка. Теперь я вижу, что и с моими детьми происходит то же самое. Тесса росла в тени своей сестры — умной, с сильной волей.

— Ты еще не упомянул папашу с диктаторскими замашками, — добавил Джордж. Он взял со стремянки шляпу, куда ее до этого положил. — Я вижу, ты много думал об этом. Возможно, мы выбрали не тех сестер. Возможно, тебе удалось бы помешать Тессе сойти с пути истинного — чего не удалось мне.

Трудно было понять, серьезно он это говорил или с издевкой.

— А тебе удалось бы помешать сойти с пути истинного Фионе — чего не удалось мне? Ты это хочешь сказать?

— Кто его знает?

— Я начинаю думать, что Фиона возненавидела меня.

Сам не знаю, почему это мне вздумалось исповедоваться ему в том, в чем я не признавался никому другому. Может, потому, что у Джорджа была манера держаться, как у бесстрастного медицинского специалиста. И как, полагаю, у священника, к которому приходят на исповедь.

— Потому что ты живой упрек ей, — не задумываясь произнес Джордж. Может, эта мысль приходила ему в голову раньше. — На фоне тебя она чувствует себя маленькой. Ты дал ей почувствовать себя незначительной.

— Ты так думаешь?

— Предать страну — это как предать любимого. Когда брак расползается по швам, победителей не бывает, здесь проигрывают оба. Каково же Фионе вынести, что ты продолжаешь все там же работать, жить все в том же доме, с детьми? Она с ума сходит, Бернард. Она кажется себе ненормальной девочкой, которая увлеклась игрой в политику. Как эти горластые киноактрисы, которые воображают себя политическими деятелями. Конечно, она тебя возненавидела. — Джордж поиграл шляпой и водрузил ее на голову, давая понять, что хотел бы сменить тему. — Теперь, если ты не передумал выпить, пойдем в «Коннот», это за углом. Посидеть я люблю в отелях и вообще в местах с комфортом. Я не большой любитель всяких забегаловок. Я слишком много в них бываю по делу. И по сандвичу, если не возражаешь. У меня дома ничего нет.

— Приглашение было с моей стороны, — напомнил я ему. — Так что разреши угостить тебя ужином, Джордж.

— Очень любезно с твоей стороны, Бернард. Я вижу, ты все ездишь на своем старом «форде». Разреши мне подобрать тебе что-нибудь получше.

— В перспективе, Джордж. Сейчас мне не к спеху.

— Хорошо, ладно. Нет ничего занятнее, чем продавать человеку автомобиль, — сказал Джордж, и выглядел он при этом весьма серьезным. Теперь, когда наша неприятная беседа осталась позади, он расслабился, сейчас это был совсем другой человек. Очевидно, ему от этой беседы было так же муторно на душе, как и мне. — У меня есть тачка прямо для тебя. Машина прошла через руки пары бандитов, они купили ее у меня специально на дело. Тормоза, управление — чудо, она у меня на шоссе шла как миленькая сто шестьдесят. И дешево пойдет, Бернард. Ну как, заинтересовался?