Книга Мексиканский сет, страница 184 – Лен Дейтон

— Очень элегантно, — поддержал я и присел, чтобы помочь ему промерить камин. — Я очень благодарен тебе, что ты позволил ей разделить заботу о моих детях, пока я был в отъезде, — начал я с весьма дипломатичного, по моему представлению, захода.

— Она меня и не спрашивала, — ответил Джордж. — Она никогда ни о чем меня не спрашивает. Она просто делает, что захочет.

Конец ленты вырвался из моих рук и свернулся в корпусе рулетки. Я встал.

— Няня боится оставаться по ночам одна, — пояснил я.

Джордж внезапно выпрямился и посмотрел мне в глаза со страдальческим выражением лица.

— Пять футов шесть дюймов, — сказал он. Закрутив ручкой оставшиеся несколько дюймов ленты внутрь рулетки, он сунул ее под мышку и стал синей шариковой ручкой записывать результаты измерений прямо на руке. — Еще помоги? — Джордж сунул мне конец ленты и попятился по комнате, чтобы измерить ее ширину.

— Я считал, что должен обменяться с тобой парой слов, — неуверенно произнес я.

— О чем?

— О Тессе.

Я пригнулся и приложил конец ленты к стене, а Джордж туго натянул ее и с близкого расстояния стал рассматривать показания рулетки в свете угасающего дня.

— Что о Тессе? — спросил Джордж, снова нанося записи на руку.

— Она часто ночует в последнее время в моем доме. Я думаю, что должен поблагодарить тебя за это.

Он взглянул на меня и криво улыбнулся.

— Мне нравится Тесс, — продолжал я, — но мне не хотелось бы, чтобы у тебя создалось превратное впечатление.

— О чем превратное впечатление?

— О нас с Тессой.

— У тебя исключительно честные намерения, да? — спросил он на подчеркнуто сильном «кокни». Отойдя в другой конец комнаты, он попробовал пол каблуком на прочность. Пол заскрипел под тяжестью Джорджа. Джордж состроил гримасу, потом подошел к окну и посмотрел на улицу. — Решил взглянуть, на месте ли машина, — сообщил он мне.

— У меня нет никаких намерений, — сказал я ему с некоторым раздражением в голосе, потому что он начал действительно раздражать меня.

— Так, поговорить, да? — Говорил он негромко, но пустая комната резонировала и усиливала звук. — Вы с Тессой просто болтаете, да? Просто за компанию, да?

— Конечно, разговариваем.

— Разговариваете обо мне, я полагаю. Даешь ей советы насчет меня, думаю. Как сделать наш брак нормальным. И так далее, и в таком роде.

— Бывает, — признался я.

— Да, это хуже, — произнес он, не повышая голоса. — Как тебе понравилось бы, если бы твоя жена говорила с другим мужчиной насчет того, что ей делать с тобой? Тебе это понравилось бы, а?

— Не знаю, — признался я. Мне стало не по себе от этого разговора.

— Лучше б она с тобой забралась в постель, такое разовое приключение можно было бы простить. — Он подошел к камину и погладил мрамор. — Это я поставил камин, — с гордостью сообщил он. — Мрамор. Я перевез его из старинного дома в Бристоле. — Он проверил отделку стены, в которой был установлен этот старинный камин. Потом подошел ко мне совсем близко и сказал: — А она имеет наглость говорить мне, как ей нравится разговаривать с тобой. Это выходит за все рамки, Бернард.

Он словно одновременно беседовал с двумя разными людьми. Высказавшись, он отвернулся к стене и провел по ней рукой. Потом ровным голосом произнес:

— Здесь пойдут бледно-серые полосатые обои. Они будут хорошо смотреться с нашей мебелью. Помнишь тот красивый старинный комод, такой с завитками весь? Он сейчас в холле стоит, закрыт, он так не смотрится. А здесь он будет на почетном месте, у дальней стены. А там поставим овальное зеркало — георгианское рококо, с большим венком позолоченных листьев. Красивая штука. Я купил ее на прошлой неделе на Сотби. Очень оригинальное зеркало. Рама у него реставрированная, но сделано великолепно. Я за него здорово переплатил на аукционе.