Книга Мексиканский сет, страница 150 – Лен Дейтон

— Если бы даже ничего не сделали тебе, — с ударением на последнем слове произнес я, — то подумай, что случилось бы со Штиннесом, когда они увидели бы, какие бумаги он перевозит в Западный Берлин. Из такой ситуации даже офицеру КГБ не выпутаться.

Зена равнодушно взглянула на меня. Следующую фразу она произнесла безо всяких эмоций. У меня создалось впечатление, что она была заранее просчитана.

— Я по нему не заплакала бы, — сказала она.

Откуда такая бессердечность в отношении Штиннеса? Может быть, тем самым Зена хотела сделать приятное Вернеру? Я взглянул на Вернера. Тот лишь досадливо улыбнулся.

— Берни, тебе нужны эти бумажки? — спросил он, взяв в руки листки.

— Нет, не нужны.

Мало сказать, что не нужны. Мне Зена уже надоела своими выходками. Она не понимала, с какой опасностью играла, и не хотела понимать.

Вернер направился в свой кабинет. Только когда он там оказался, Зена поняла, зачем он туда пошел. Но в этот момент раздалось гудение машинки, начавшей измельчать документы.

— Зачем?! — сердито воскликнула Зена. — Это ценные документы, это мои бумаги!

— Это не твои, — остановил я ее. — Ты их украла.

Пришел Вернер и сказал:

— Это к лучшему, что их не стало. Что бы он с ними ни сделал, это привело бы к неприятностям для кого-нибудь. Если Штиннес будет подозревать, что это ты украла их, то подумает, будто это мы подтолкнули тебя на кражу. И этого может вполне хватить для того, чтобы он отыграл назад и вышел из игры.

— Мы могли бы продать их Лондону, — упорствовала Зена.

— Лондону не захочется иметь дело с бумагами, которые попали в руки столь случайно, — начал я объяснять Зене. — Там будут ломать головы, подлинные они или специально подготовленные, чтобы провести их. Потом последует масса вопросов насчет тебя и Штиннеса, а нам не хочется, чтобы лондонские кабинетчики лишний раз совали нос в нашу работу. Это сильно затруднит ее.

— Ну, можно было бы продать их Фрэнку Харрингтону, — сказала Зена, но теперь ее голос не звучал столь же безапелляционно, как перед этим.

— Фрэнка Харрингтона я хочу держать подальше от этого дела, — продолжал я объяснять. — Если Штиннес действительно настроен серьезно, то мы сделаем вербовку в Мексике, потому что в ином случае Фрэнк захочет возглавить это дело и приписать все заслуги себе.

— Фрэнк слишком ленив, — заметила Зена.

— Но не в таких случаях, — возразил я. — Думаю, что Фрэнк уже почувствовал масштаб интереса Лондона к этой операции. Думаю, ему захочется подключиться к ней. Это будет красивым пером в его шляпу перед увольнением в отставку.

— Мехико так далеко от Лондона, — дополнил меня Вернер. — Меньше вероятность того, что Центр будет дышать тебе в спину. Я знаю, как ты любишь работать, Берни.

Я улыбнулся, но ничего не ответил. Вернер был прав: я хотел, чтобы Центр как можно меньше влезал в это дело. Я сейчас чувствовал себя как мышь в лабиринте: при каждом новом повороте передо мной оказывалась снова глухая стена. Иметь дело с КГБ нелегко, но теперь приходилось бороться еще и со своим Центром, а тут еще и Фиона назадавала загадок. И неизвестно еще, что меня ждет на выходе из лабиринта. Может быть, такая же западня, в которую я завел Маккензи?

— И все-таки я считаю, что мы должны были Фрэнку продать эти бумаги, — упорствовала Зена.