Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 4 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

Не успела Агафья задуматься над открывшимися перед ней возможностями, как заявился в дупель пьяный Гришка с кнутом и стал орать, что все это ее, Агафьиных, рук дело, и надо бы утопить ее в деревенском пруду за околицей. Посмотрев в осоловелые Гришкины глаза, Агафья поняла, что никакой любви к ней у него уже не осталось, а есть только пьяная злоба и ненависть. Вначале сердце ее сжалось от безнадежного отчаяния, но уже через минуту все встало на свои места. Агафья поняла, что, в сущности, тоже никогда не любила его, и все произошло так, как и должно было произойти. Она спокойно выдержала свинцовый Гришкин взгляд. Странно, но в таком, почти бессознательном состоянии он исхитрился понять это. Плюнул с ненавистью ей под ноги, бросил кнут и ушел, громко хлопнув дверью, надо думать — навсегда.

Агафья закрыла дверь на засов, подняла с пола кнут и села перед печкой, задумчиво глядя на пляшущие языки пламени. Ей казалось, что она заснула с открытыми глазами. Во всяком случае, когда постучали в дверь, она не смогла бы сказать, сколько времени просидела в полном забытьи, напрочь отключившись от окружающего мира. Стук становился все настойчивее и громче. Агафья неспешно поднялась, почувствовав, как что-то соскользнуло с колен, и распахнула дверь. Она даже толком не рассмотрела, кто из односельчан принес ей страшную весть, только слова огнем пропечатались в мозгу: «Твой Гришка только что повесился».

Агафья вскрикнула, захлопнула дверь и беззвучно сползла на пол. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее слезы. Еще совсем недавно она убедила себя, что совершенно не любит его, но запрятанная где-то в подполе совсем маленькая частичка ее души думала иначе и очень страдала. Не разбирая ничего сквозь пелену слез, она добрела до лавки и медленно опустилась на нее. Нога на что-то наткнулась. Агафья опустила руку и нащупала упавший с ее колен кнут. Сморгнув слезы, заметила, что кнут завязан скользящим узлом, как для повешения. Агафья в ужасе, будто увидав змею, отбросила его на пол. Она не помнила, когда так завязала его. Все произошло само, вне ее сознания.

Это было уже не первой странностью в жизни Агафьи. Если бы она дала себе труд хорошенько задуматься над последними событиями, то, возможно, сумела бы выстроить их в последовательную цепочку взаимосвязанных фактов. Но она подсознательно не хотела делать этого, потому что безумно боялась сделать тот один-единственный вывод, который так и напрашивался. И как ни стремилась Агафья повернуться спиной к фактам, они упрямо, как тени из углов, все лезли и лезли на глаза.

Боясь прикоснуться к кнуту, Агафья кочергой попыталась запихать его в печку. Вначале это не удавалось, но проявив упорство, она вскоре смогла увидеть, как огонь охватил страшный узел. Агафья закрыла заслонку. Теперь ей больше нечего здесь делать. Взяв с собой несколько самых необходимых вещей, она вышла из дома, оставив дверь открытой.

Перевернулась еще одна страница жизни. Она шагнула в неизвестное будущее. Пускай, кто захочет, пользуется ее домом, посудой, вещами и той немудреной мебелью, которая обычно имеется в русских избах. Агафье очень хотелось бы оставить здесь и нечто другое, то, что тяжелым, холодным камнем давно и вольготно устроилось на ее груди. Но она знала твердо: сделать это не сможет уже никогда и ни при каких обстоятельствах. Еще Агафья знала, что больше сюда никогда не вернется. А впереди маячила таинственная и загадочная жизнь, полная непознаных возможностей.