Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 143 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

Непонимающее молчание было ему ответом.

— Был момент и даже период, когда я пытался подвизаться на этом поприще, но потом оставил все попытки. Вы, судя по выражению вашего лица, не верите мне, не хотите и не собираетесь верить. Инерция представлений. Шерлок Холмс — великий сыщик — это выдумка. Выдумки живучи. Даже виденная вами наверху сцена лишь слегка поколебала ваше представление обо мне. Вы просто обиделись. На меня плохого за меня хорошего. Пожелай я дурачить вас далее, мне без большого труда удалось бы вернуть все на свои места.

— Вы меня дурачили все эти годы?!

— Да. И прошу у вас за это прощения. Поверьте, ваша роль в нашем совместном предприятии была ничуть не унизительной, как вам, возможно, кажется. Я всегда относился к вам с искренней любовью.

Доктор встал. Сделал несколько шагов к двери. Но внутренняя путаница чувств и мыслей была неспособна разрешиться простым порывом. Доктор не ушел. Он сел на свой стул.

Холмс внимательно следил за поведением Ватсона.

— Знаете что, давайте, я вкратце изложу вам свою историю, а вы зададите мне после этого все вопросы, которые сочтете нужным задать. По-моему, это самый короткий путь к тому, чтобы разогнать туман, застилающий истинную картину событий.

— Валяйте, — с неожиданной для него развязностью сказал Ватсон и забросил ногу на ногу.

Холмс не торопясь раскурил трубку, посидел несколько секунд в задумчивости.

— Вы, наверное, знаете, что Шерлок — это редкое ирландское имя. Мы, Холмсы, в значительной степени ирландцы. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. От нашего отца нам с Майкрофтом достался неуемный и предприимчивый характер. Причем силы натуры разделились между нами пополам. Но разными компонентами. Вы общались с Майкрофтом и, вероятно, согласитесь, что это личность незаурядная. В прежние времена он был одним из самых изысканных скандалистов и самых изящных бретеров лондонского света. Теперь его стихия — международные заговоры, тайные миссии и прочее в том же роде. В известном смысле, он человек выправки и карьеры. Я — другое дело. Я шалопай и мечтатель с детских лет. С самого начала не ставил ни во что светскость и приличия. Компания у меня была всегда самая разношерстная. От священников до актеров. Где-то между ними располагались воры, боксеры и репортеры. Именно в этой пестрой среде я и приобрел свои странноватые манеры. Кое о чем вы писали и сами. Именно вы заметили, что я храню сигары в ведерке для угля, табак — в носке персидской туфли, а письма, которые ждут ответа, прикалываю перочинным ножом к деревянной доске над камином. Именно вы заметили, что я люблю, усевшись в кресло, лупить из револьвера в противоположную стену. Правда, вы смягчили образ, написав, что я стремился украсить стену патриотическим вензелем «К.В», то есть «Королева Виктория». На самом деле я собирался написать таким способом неприличное слово. Эти сведения почерпнуты мною из начала ваших записок обо мне. Там же вы пишите, и справедливо, о периодах нападающей на меня прострации, о моей любви поваляться на диване с любимой книгой и трубочкой гашиша. Причем поваляться не день или два, а месяц-полтора. Почему-то из всех этих правильных наблюдений вы сделали неправильные выводы. Но вернемся к дням моей молодости. В один неизбежный день я сбежал из дома. С актерской труппой. Наглость, живость и тяга к прекрасному и алкоголю были намешаны во мне в нужных пропорциях. В ваших глазах я увидел очередную вспышку недоверия. Холмс — актеришка! Как это может быть?! Но, вспомните, сколько раз за время нашей совместной деятельности я прибегал к разного рода актерским уловкам! Кого я только не изображал, и скверного старика, и назойливого букиниста, и слесаря. А как я сыграл священника — рассказ «Скандал в Богемии»! А эта история с моей мнимой смертью из рассказа «Шерлок Холмс при смерти»! Актерство всегда рвалось из меня наружу.