Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 145 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

По лицу великого сыщика пробежала гримаса отвращения.

— Были дела более кровавые, но не было более запутанных. Я затосковал. И хотя мне, как я уже сказал, нравился мой образ жизни, я начал подумывать о смене декораций. Судьба человека — это характер, плюс два-три случая. Иногда достаточно одного. Ум нужен для того, чтобы распознать такой случай. Вот мой. По просьбе одной экзальтированной и состоятельной дамы, я затеял возню вокруг истории со смертью ее брата. Смерть эта, по ее мнению, наступила безвременно. И в этом была ее главная странность. Смерти, но не дамы. Сорокалетний мужчина скончался от сердечного приступа. Так заключили врачи. По мнению сестры, он был кем-то убит. Она истерзала своими претензиями полицию. Особенно инспектора Лестрейда. Он и без того был тогда на неважном счету в Скотланд Ярде, бедняга. Как раз тогда мы познакомились и сдружились на всю жизнь.

— Странно, я бы ваши отношения дружбой не назвал.

— Придет время, и уже скоро придет, я расскажу, в чем тут дело. Итак, исследовав все, что только можно было исследовать в истории гибели сорокалетнего джентльмена, я пришел к выводу — ни малейшего намека, на чей-либо умысел в ней нет. Она прозрачна, как ясное утро. Но чем сильнее, чем изобретательнее я убеждал в этом сестру-заказчицу, тем яростнее она настаивала на своем. Ищите, сэр! В этот момент мне чрезвычайно нужны были деньги, о наследстве я еще не знал, гонораром пренебречь не мог. Сознание мое работало в лихорадочном режиме. Надо было что-то придумать. Я было даже хотел предъявить обвинение самой сестрице. Ее настойчивость, подумалось мне, может быть, есть следствие тайного комплекса вины перед братом. Ей станет легче, стоит ее обвинить. Но нет, решил я, не будем отбирать хлеб у психиатров. Облегчение она, возможно, и испытает, но денег не даст, это точно.

Поезд подходил к дебаркадеру вокзала Ватерлоо, когда было сделано открытие, перевернувшее всю мою жизнь.

Правда, выяснилось, что мне потребуются помощники. Как минимум двое. Первым должен был стать Лестрейд, то есть полицейский чин, официальное лицо. Мы с ним быстро поняли друг друга. О повышении он не мог и мечтать. Мой же метод мог его вознести, прославить.

— Дедуктивный метод?

— Назовете, как хотите, когда дослушаете до конца. Итак, нужен был еще один человек. И тут я вспомнил о своих театральных знакомствах. Одним словом, через два дня в доме подозрительной старой девы состоялась следующая сцена. Мы с Лестрейдом представили заказчице смазливую девчонку. (Мы, якобы, заманили ее предложением стать секретарем хозяйки дома.) После двух-трех заранее отрепетированных вопросов, девица созналась (в потоках слез), что являлась любовницей сердечника, поступившего с ней в итоге бессердечно. Он решил ее бросить, она явилась к нему в дом, как бы для последнего объяснения, и подсыпала в чай редкий колониальный яд, который нельзя определить при вскрытии. Сколько я изобрел на своем веку этих невероятных колониальных штуковин. Один дикарь с Андаманских островов чего стоил.

— Но я же сам видел этого дикаря!

— Переодетый мальчишка. Люди с легкостью верят во все, что неспособны — вообразить сами. Окончание истории: Лестрейд предъявляет старой деве какие-то крупицы в запаянной пробирке, это якобы яд: без вещественных доказательств нельзя. Потом он с самым суровым видом защелкивает наручники на руках продолжающей рыдать актрисы. Я принимаю конверт с чеком на триста фунтов. Довольны все. Заказчица получила душевное спокойствие, и отнюдь не разорилась. Лестрейд обрел газетную славу. Актриса — гонорар, превышающий ее трехмесячное жалованье.