Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 136 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

Воспользовавшись тем, какое направление принял разговор, я сказал, что если дворецкий не желает беседовать об умерших, то, может быть, он охотнее поговорит о живых. Например, не знает ли он, какова фамилия привратника Якова?

Эвертон нахмурился, поставил фонарь на пол и огляделся, хотя мы были совершенно одни в каменном мешке. Потом он засвистел мне на ухо своим тонким шепотком. Оказывается, Яков действительно не Кашмен, а Смерд, это фамилия, очень, кстати, странная, его беспутной материи Оливии, связавшейся некогда с неуемным сэром Энтони. От этой связи привратник и родился.

Интересно: Яков, оказывается, сын покойного милорда!

Это открытие следовало обдумать.

Кроме того, стало понятно, что письмо написано не Эвертоном.

Выходило, что привратник мог иметь свои виды на наследство. Не об этом ли говорил он с сэром Эндрю перед своим припадком? Если разговор шел о наследстве или хотя бы об исчезнувших трех тысячах фунтов, то припадок не кажется чрезмерной реакцией. Проясняется и причина заискивающего поведения отставного капитана Блэкклинера по отношению к Якову. Тот ведь хоть и незаконнорожденный, но старший по возрасту! Сэр Эндрю наверняка посвящен в его тайну. Не может хозяин не знать того, что известно дворецкому.

Может быть, сэр Эндрю посвящен и в историю с ледяной пулей?

Я так разволновался, что чуть было не пропустил маленькую уловку Эвертона. Он оставил без внимания одну дверь в глубине винного погреба. Она была почти не заметна за пирамидой пыльных бутылок сомерсетширского сидра и корзинами с бутылями яблочного уксуса.

Когда я на нее все же указал, он стал меня уверять, что там ничего нет, а дверь фальшивая. Вот, извольте убедиться, на связке даже нет ключа для того, чтобы ее отпереть. Она никого никогда не интересовала. Я сделал вид, что поверил дворецкому. И мы начали подниматься наверх.

Когда вышли на поверхность, Эвертон сказал, что гонг к обеду будет через час. Обед через полтора. У меня было достаточно времени, чтобы записать увиденное.

Приведя себя в порядок, я вышел к столу, и моим глазам открылась презабавная картина. Центром ее был мой старый знакомый инспектор Лестрейд. Увидев меня, он бросился обниматься. «Вы решили вернуться?» — «Да, из чувства долга. Я не мог поступить иначе, когда есть люди, нуждающиеся в защите, а мистер Холмс вынужденно отсутствует». Такой между нами произошел диалог.

Надо сказать, что находившиеся тут же сэр Эндрю и мистер Бредли смотрели на инспектора без всякого восхищения. Видимо, они не до конца верили в его способность кого-нибудь защитить.

К столу в этот раз вышли все. И сэр Гарри, и сэр Тони, и даже мисс Элизабет. Над столом висело тревожное ожидание. И, как выяснилось, причиной его был не черепаховый суп, и не консоме из спаржи, последовавшее вслед за ним.

Я поинтересовался у мистера Бредли, как чувствует себя его подопечный. Оказалось, что ему лучше, но он пока не встает. Припадок был все же слишком сильным. При нем постоянно находится сиделка. Ему отправили с кухни тарелку супа и картофельное пюре.

Тут же взял слово инспектор. Время от времени косясь в мою сторону, он произнес речь. С видимой тщательностью подбирая слова, он призвал всех к сдержанности и терпению. И выразил убежденность, что все закончится к всеобщему удовлетворению. Да, положение серьезное, но оно не безнадежно.