Книга Крючок для феномена, страница 9 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Если память не изменяет, пару раз мы с тобой здесь уже были, — окидывая взглядом крыши зданий, негромко произнес Станислав. — Поселок интеллектуалов. Здесь каждый второй кандидат или доктор наук.

Господа полковники въехали в поселок и вскоре остановились на улице Чайковского, у механических ворот. Лев Иванович первым делом отыскал взглядом фигурную табличку с номером тридцать два, укрепленную на кирпичном столбе, рядом с которым располагалась кованая узорчатая калитка. За высокой оградой из зеленого металлопрофиля высился двухэтажный коттедж под кровлей того же цвета.

Выйдя из машины, Лев Иванович нажал на кнопку звонка, укрепленную рядом с калиткой.

Менее чем через минуту из дома появился худощавый мужчина с унылым выражением лица. Он подошел к калитке и вопросительно взглянул на визитеров.

— Добрый день, мы из Главного управления уголовного розыска. — Гуров показал ему удостоверение. — Это я вам звонил. Со мной полковник полиции Станислав Васильевич Крячко.

— Здравствуйте! Рад видеть вас! Проходите! Идемте в дом. Что будете, чай, кофе? — распахнув калитку, с нескрываемой радостью спросил Фоминин. — Или, может быть, коньячку?

— Это потом. Сперва нам хотелось бы поговорить, — изобразив постный, какой-то монашеский вид и слегка напирая на «о», смиренно проговорил Станислав, пряча усмешку.

— Я понял! — с улыбкой сказал хозяин дома. — Вы совершенно правы. Сначала надо войти, а потом уже обсуждать такие вопросы.

Опера вошли в небедно обставленную гостиную, сели в кресла у фасонистого журнального столика, сработанного из дорогих пород дерева. Отпивая чай из расписных фарфоровых чашек, самых настоящих, саксонских, приятели приступили к расспросам. Прежде всего они попросили Фоминина рассказать про своего кота все, что тот сочтет нужным сообщить им.

Хозяин дома согласно кивнул и начал повествование.

Лет десять назад Роман Викторович дикарем ездил по странам Южной Азии. В ту пору он работал химиком-технологом на одном из предприятий, попутно делал кандидатскую диссертацию. В деньгах Фоминин не купался, но сумел-таки скопить средства на дальние странствия, осуществление мечты своей юности. Он в совершенстве владел английским, более-менее — китайским, относительно неплохо — бенгали и хинди, он отправился в путь, преисполненный самыми лучшими надеждами.

Фоминин проехал через всю Индию, побывал в Непале, после чего отправился на Тибет. Он навестил самые разные места этой необычной страны, которая с некоторых пор стала частью Китая, посетил несколько буддийских монастырей, обстоятельно побеседовал с их обитателями и наконец-то решил, что пора возвращаться домой.

В тот день, когда собирался покинуть Лхасу, Фоминин напоследок решил прогуляться по городу. Кто знает, доведется ли ему побывать здесь еще раз?

Он подошел к уличному торговцу сувенирами и заметил неподалеку от него котенка необычной масти. На ярко-оранжевом фоне его шубки были разбросаны темно-коричневые овальные пятна с красноватым оттенком.

Роман спросил торговца, не его ли этот котенок.

Тот перегнулся через прилавок и сердито закричал на животинку:

— Опять ты здесь? Пошел вон отсюда! Нечего тут шляться!

Фоминина заинтересовало, чем так прогневал торговца этот малыш кошачьей породы.

Из небольшой лекции, прочитанной ему этим человеком, Роман узнал о том, что немалая часть буддистов, прежде всего ортодоксально настроенных, считает кошек греховным животным. Согласно древнему преданию, в день кончины богочеловека Будды животные пришли поклониться ему и выразить свою скорбь. Не появилась одна лишь кошка. К тому же в день всеобщей скорби она совершила совершенно недостойный, жутко греховный поступок — убила и съела крысу.