Книга Крючок для феномена, страница 12 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Вышестоящие товарищи побурчали и нехотя, со скрипом дали-таки свое добро на новую тему. Она оказалась весьма непростой. Диссертанту предстояло разработать совершенно новый класс соединений. Поэтому в ходе работы возникло немало спорных моментов, которые стали серьезным тормозом для ее успешного продолжения.

Тут Фоминин вспомнил про Тибета. А что, если этот кот и в самом деле обладает какими-то невероятными свойствами? Вдруг у него имеются некие способности, благодаря которым он может служить живым модемом, позволяющим установить ментальную связь с ноосферой Вернадского? Чувствует же каким-то образом, если кто-то врет.

Роман подозвал к себе Тибета, который снисходительно откликался и на обычное «кис-кис». Он некоторое время гладил кота по голове и спине, однако никакого озарения не наступило.

Разочарованный ученый попенял своему питомцу:

— Эх, Тибет-Тибет! Значит, кот ты самый обыкновенный и помочь мне не сможешь.

Но Фоминин поспешил с выводами. Этой же ночью он увидел удивительный сон. Ему пригрезилось, будто он на какой-то крупной научной конференции читает доклад о своем открытии, подробно рассказывает о том, какую работу и как именно проделал. Проснувшись, Роман кинулся к рабочему столу и поспешил все записать.

После этого работа над диссертацией пошла очень успешно. Менее чем через год Фоминин стал доктором наук.

— А ваша докторская действительно тянет на Нобелевскую премию? — поинтересовался Стас.

— Как будто да, — ответил Роман Викторович, усмехнулся и пожал плечами. — Друзья уверяют, что она вполне соответствует. Но я, знаете ли, об этой погремушке не мечтаю. Ну да, это звучит громко. Нобелевский лауреат! А на деле — всего лишь пустая реклама. Давайте возьмем хотя бы тот же «Оскар» для киношников. Кто скажет, что там действительно отмечаются лучшие из лучших? То же самое и «нобелевка». Она уже давно превратилась, говоря студенческим языком, в хохму. Эта премия слишком политизирована и ориентирована на угождение западному политиканству. Уж я-то знаю, что, например, в прошлом году эту награду по химии дали двум западноевропейцам за открытие достаточно сомнительного свойства. Это при том, что наши ученые ежегодно публикуют такие работы, масштаб и значимость которых просто поражает. А вы часто видите граждан России в числе лауреатов? То-то же!

— Но у нас есть и свои формы поддержки ученых, которые создали что-то выдающееся. Какие-то государственные премии, что-то еще в том же роде, — задумчиво отметил Гуров, внимательно слушавший своего собеседника.

— Мне и это не грозит, — заявил Фоминин, иронически хмыкнул и махнул рукой. — Видите ли, неслухов и строптивцев не жалуют нигде, в том числе и в науке. А я, увы, как раз из таких. Но давайте вернемся к нашему коту.

Роман Викторович назвал все то, что уже рассказал, присказкой и поведал своим гостям о другом случае, и в самом деле загадочном. Года два назад он без какого-либо особого повода увидел странный и пугающий сон. Ему привиделось, что он стоит невдалеке от столичного вокзала. Какого именно, Фоминин так и не понял, но явственно увидел в толпе, идущей к вокзалу, какого-то мужчину в синей куртке. Когда тот скрылся внутри вокзала, ему отчего-то стало тревожно и неуютно. Вдруг все вздрогнуло, из окон вокзала с грохотом вылетели дым и пламя. Роман проснулся в холодном поту. Сердце его колотилось как сумасшедшее.