Книга Крючок для феномена, страница 42 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Об этом раньше надо было думать! — хмуро проговорил Лев Иванович, сворачивая на Ботаническую. — Сейчас, наверное, и Алтыбеков вспомнит о своей семье. — Он взглянул на сержанта и спросил: — Она у тебя тоже есть?

— Я еще не женат, у меня девушка на Ставрополье. Собирались свадьбу сыграть, — понуро произнес тот и спросил: — Гражданин начальник, а сколько нам дадут?

— Это будет суд решать. — Гуров говорил спокойно, как учитель, объясняющий детям новый материал. — Но вначале будет следствие, которое установит все эпизоды ваших похождений. А они у вас очень богатые! Как я понял из разговоров с жильцами этого дома, наследили вы здорово. Помимо рукоприкладства в отношении сестер Мукомахиных, причем неоднократного, вы совершили избиение еще одного жильца этого дома. Думаю, таких эпизодов в вашей так называемой правоохранительной деятельности наберется немало. Так что где-то от трех до пяти лет общего режима вам вполне светит.

В этот момент у лейтенанта запиликал телефон.

Он неуклюже достал его из кармана и неуверенно спросил у Льва Ивановича:

— Гражданин начальник, ответить можно? Это жена.

— Ответь, — холодновато согласился полковник.

Лейтенант некоторое время слушал, судя по всему, достаточно острую тираду своей половины, потом умоляюще проговорил:

— Аня, ты все неправильно поняла! Я любил тебя и люблю! Больше никого! Так уж вышло. Понимаешь? Всякое в жизни бывает. Как это уезжаешь? Анечка, я прошу тебя!.. — почти выкрикнул он и после секундной паузы горестно прохрипел: — Все. Она отключилась. Гражданин начальник, уж если я, по вашему мнению, такой законченный мерзавец, то дайте мне пистолет с одним патроном! Меня прямо сейчас не станет. Что же вы молчите? — Последние слова он почти выкрикнул, чуть не плача.

Сержант толкнул его в плечо и с тревогой спросил:

— Федя, ты чего это? Зачем стреляться-то надумал? Сам же говоришь, всякое бывает. Может, и обойдется. До суда еще надо дожить. Не стоит раньше времени пороть горячку.

— Ты не понимаешь! — Лейтенант потряс перед собой руками. — Прямо сейчас рушится моя семья. Аня хочет уехать к своей матери с нашими пацанами. Если она так и поступит, то это будет полный финал! Теща уже давно старается нас развести. Теперь это у нее получится. А я без Ани не могу! Гражданин начальник, может, вы меня отпустите до завтра под честное слово? Мне надо поговорить с женой, убедить ее, чтобы она не уезжала. Иначе моя жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Завтра утром я буду в главке, клянусь!

— Тебе на слово верить очень трудно, — сказал Гуров, глядя на темнеющее вечернее небо. — Идя на службу в полицию, ты слово давал государству и обществу, что служить будешь добросовестно и честно, не запятнаешь свой мундир недостойными поступками. А что на деле? Пьянствуешь, будучи при исполнении, своими поступками позоришь форму и погоны. Поэтому доверия тебе нет никакого. Кстати, жене в ЗАГСе, надо думать, ты тоже давал клятву верности. А сам чем занимался? Ты хоть на мизинец ее достоин?

В машине повисло напряженное молчание.

— Лев Иванович! — неожиданно подал голос Станислав. — Может, и в самом деле временно отпустим его уладить семейные проблемы? Не сбежит же он, в самом деле, куда-нибудь за бугор.

— За бугор не сбежит, но может оказать давление на заявительниц и свидетелей, способен расправиться с ними. Один раз такое уже было. Я потерпевшим гарантировал, что он у них больше не появится, по сути дела, дал честное слово офицера. В отличие от некоторых, молодых да ранних, я всегда его держу. Это для меня вопрос принципа.