Книга Крючок для феномена, страница 39 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Какие жертвы, вы о чем? — выпучив глаза, проговорил сержант. — Эти две шлюхи занимаются проституцией. Это противозаконная деятельность. Да, признаю, что мы в плане перевоспитания, возможно, несколько превысили свои полномочия и воспитательные меры воздействия. А мы на них что, должны были молиться? Проституция — социальное зло, и мы с ним боремся.

Выслушав сержанта, Станислав не выдержал, рассмеялся и заявил:

— Нет, ну ты глянь, Лев Иванович, какой тут ревнитель общественной морали! Как он грамотно излагает! А почему же вы пришли проводить свою воспитательную работу, будучи пьяными? Кстати, хотелось бы знать, как часто вы ее здесь проводите?

— Мы здесь впервые! — стараясь казаться трезвым, поспешил ответить летеха.

— А это мы сейчас проверим, — пообещал ему Гуров, выходя из машины.

Первым делом он позвонил через домофон той самой старушке. Услышав отклик хозяйки квартиры, полковник представился и попросил ее ответить на несколько вопросов.

Почти сразу же открылось окно, бабулька окинула сыщика подозрительным, очень даже придирчивым взглядом и настороженно спросила:

— Это вы, что ли, из уголовного розыска?

— Да, я, — ответил Лев Иванович и показал этой особе свое удостоверение. — Мы с моим товарищем, которого вы по ошибке приняли за клиента девушек из соседнего подъезда, только что задержали двоих, мягко говоря, коллег — сержанта и лейтенанта, которые, я так понимаю, осуществляют надзор за соблюдением правопорядка на территории вашего поселка. Вам они знакомы?

— Да чего же не знакомы-то? — Пенсионерка сердито махнула рукой. — Вот был у нас тут раньше участковый Павел Павлович, так мы на него нарадоваться не могли. А уж после черт знает кого стали присылать. Сперва появился какой-то гад, фамилию которого я уже и забыла. Натуральная скотина, господи прости! И пропойца, и потаскун, каких поискать. Это ж он, свинячья морда, девчонок этих Мукомахиных испохабил, пустил по рукам. У них родителей как не стало, так он сразу этим и воспользовался.

— А где он сейчас, этот гад? — спросил Лев Иванович, мысленно отметив, что данного типа тоже надо взять на заметку.

— На погосте! — ответила его собеседница и снова махнула рукой. — Разбился насмерть, когда пьяным ехал на машине. А теперь вот эти двое сюда зачастили, один носастый, другой толстомордый. Тоже еще те гуси лапчатые. От них тут многим досталось. Как-то парня из нашего дома крепко поколотили. Правда, тот и сам был под градусом. Они к этому и придрались, а когда он начал им доказывать, что идет домой с дня рождения, не хулиганит, не буянит, отвели за угол и там его избили своими резиновыми дубинами. Неделю встать не мог!

— А он куда-нибудь обращался?

— Пробовал, но дело быстро замяли, да он и сам больше ничего добиваться не стал. Наверное, начальники с погонами посоветовали ему заткнуться и носа не высовывать, — проговорила собеседница Гурова и удрученно вздохнула.

После этого Лев Иванович поинтересовался, не обратила ли бабулька внимания на двух парней, которые позавчера были у сестер в гостях. Он показал ей фото Леньки.

Она его сразу же опознала и сказала:

— Так это же волонтер. Вежливый такой, вполне приличный. Да и друг у него тоже ему под стать. Культурные парни, ничего не скажешь. Этот волонтер мне как-то принес лекарств аж рублей этак на тысячу. Сказал, что они занимаются социальной помощью. Да и не только мне. И Жанне Васильевне из второго подъезда, и Ксении Николаевне из пятого. А вот позавчера я этого парня не видела. Не сижу целыми днями подле окна. Может, он кому-то еще привозил лекарства. Кто знает?