Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 125 – Анна Дашевская

— Я сама, когда болею, перечитываю вот это. «Три мушкетёра». Очень помогает.

— Да? – он посмотрел с интересом. – Надо попробовать…

— Отец Павел, у меня ещё вопрос к вам…

И одним духом я выпалила все свои сомнения по поводу судьбы записок Чевакинского. Старик задумался, механически перелистывая страницы библии, потом поднял на меня взгляд.

— Знаете, Алёна, я бы отдал их этому коллекционеру. В музее они станут просто ещё одной единицей в запаснике, а этот человек… Он, судя по вашим словам, глубоко несчастен, так пусть у него будет возможность взять в руки ещё один предмет в своей коллекции и порадоваться.

Возвращались мы в Торжок в молчании. Похоже, обоим было о чём подумать. Уже на въезде в город Кузнецов встрепенулся и спросил:

— По какому адресу, ты говоришь, жили твои родные?

— Улица Дальняя Троица, – нахмурилась я, припоминая. – Это где-то на окраине города, на том же берегу, где монастырь, дом городского головы и вообще всё. А на другом берегу через пешеходный мост – педагогическое училище, где дед и бабушка преподавали.

— Ты хочешь заехать и туда, и туда?

— Если возможно. Правда, я не спросила у тётушки номер дома, да и не уверена, что он сохранился. Но можно просто проехать по улице, мне довольно будет. А училище… Я не уверена, что нас туда пустят, сейчас везде охрана и всё такое.

— Решим, – ответил он, поворачивая направо.

Улица со странным, но говорящим названием действительно была на окраине города, и за прошедшие семь с лишним десятком лет в центральную не превратилась. Деревянные домики, покосившиеся ограды, сады с деревьями, усыпанными яблоками. Из-за калиток на нас хищно смотрели хозяйки, очевидно прикидывая, не остановить ли нашу машину грудью и не продать ли центнер-другой полезного вкусного фрукта?

Примерно на середине улицы я попросила:

— Останови, пожалуйста.

Кузнецов притормозил – неохотно, с опаской косясь на очередную женщину у калитки. Я же закрыла глаза. Вот здесь рядом жили мои бабушка и дед. Здесь родился мой папа, бегал с такими же маленькими мальчиками, ловил лягушек в Тверце или послушно сидел и учился читать. Вот там, впереди был деревянный пешеходный мост, по которому дед переходил реку и шёл в педучилище. Потом к нему присоединилась бабушка, и они ходили вместе. Зимой доски моста обледеневали и становились скользкими…

— Ничего не осталось, – сказала я, глядя вперёд. – Поехали.

— В училище?

— Нет, домой. В гостиницу.

* * *

Итак, в пять часов вечера в среду джип с выхлопной трубой на крыше проехал под МКАДом и влился в поток движения по Ленинградскому шоссе.

— Тебя отвезти домой, или уж сразу заберёшь машину со стоянки? – спросил Кузнецов.

— Надо Косте позвонить, – я закопалась в сумку в поисках телефона. – Если он на месте, так я бы сразу забрала. Мало ли что, а я без машины.

Майор Алябьев был на месте, и даже обрадовался моему звонку.

— Отлично! – сказал он с неуместным энтузиазмом. – Подъезжайте оба и заходите ко мне, я дежурного предупрежу. Третий этаж, кабинет тридцать четыре.

— Что это он так радуется? – с подозрением спросила я у «голоса разума». – Ты что-то знаешь?

— Ничегошеньки! – открестился он. – Даже если и знал бы, не сказал, но раз Костя радуется, значит, у него миг триумфа.

— Как-то меня это не радует. Да и звучит страшновато: триумф майора полиции, начальника отдела розыска… Что там, расскажи, пожалуйста!