Онлайн книга «Здесь все рядом»
|
— Почему бы и нет? Прошло столько лет, что могу и поинтересоваться. А где он теперь? — Не знаю и знать не хочу! – она встала и посмотрела на меня сурово. – И тебе незачем. Спокойной ночи! Показав язык захлопнувшейся двери, я выключила телевизор и ушла к себе. Омск и Томск она путает, ну надо же! * * * Наутро я дождалась, пока мама уйдёт на работу. Чашка кофе, бутерброд – и снова в бабушкину комнату. Вчера я увлеклась портретом, а сегодня только погляжу на него, поздороваюсь, и займусь поисками документов. Конечно, я их нашла. И не так долго пришлось ковыряться в старых вещах, прежде всего потому, что всю одежду мы после похорон отправили на благотворительность. Не знаю уж, кому и как пригодятся деловые костюмы и шёлковые блузки, но бабушка именно так распорядилась в завещании. Довольно большая деревянная шкатулка с какой-то странной резьбой на крышке (если долго смотреть на неё, начинала кружиться голова) и кожаная папка с золотым тиснением «К пятидесятилетию работы в системе здравоохранения Москвы». Аккуратно закрыв дверцы комода, я унесла всё это в свою комнату. Даже не знаю, отчего, но мне не хотелось, чтобы мама знала, что я занимаюсь этими поисками. Вру. Знаю. Очень уж резко она вчера отреагировала на вопросы об отце. Конечно, это мужчина, который её бросил, но слишком много лет прошло для настоящей обиды. Было там ещё что-то, о чём я предпочла бы узнать. В поздравительной папке лежали документы. Первыми мне попались свидетельства о рождении бабушки и о её браке, и я убедилась, что всё правильно угадала про деда. Действительно, звали его Василий Александрович Голубев, и родился он седьмого мая двенадцатого года. Тысяча девятьсот двенадцатого. Ого! А отец, выходит, появился на свет, когда деду было под пятьдесят, ничего себе… Но вот сведений о том, куда Василий Александрович делся в конце концов, я не обнаружила. Хотя… сейчас ему было бы много больше ста лет, так что можно с уверенностью считать, что в живых его нет. А вот отец вполне может быть жив – ему шестьдесят, некоторые в этом возрасте детей заводят! И я его найду. Остальные бумаги в папке были менее интересными, хотя проглядеть их на досуге будет любопытно: почётные грамоты, какие-то документы по обмену квартиры, несколько страниц со стихами, написанными твёрдым мужским почерком. Аккуратно сложив всё обратно, я закрыла папку, сунула её в свой бельевой шкаф и раскрыла шкатулку. Несколько стопок пожелтевших писем, перевязанных, как это показывают в кино: красная ленточка, синяя, простая бечёвка… Я взялась за пачку, схваченную бечёвкой, и стала читать. Не промахнулась: это были как раз-таки письма, подписанные «Константин». И какое-то время он действительно прожил весьма далеко от Москвы, в Иркутске. В Иркутске, слышишь, мама? Но вот последнее письмо, десятилетней давности, несло штемпель московского почтового отделения. Да и обратный адрес был указан вполне здешний, московский, в Измайлово. В Измайлово. Рукой подать, полчаса на метро. Оставалось сделать последний шаг, узнать телефон и позвонить, и тут я испугалась: что я скажу этому совсем чужому, незнакомому человеку? И я временно дезертировала. Другие две пачки писем даже просматривать не стала, убрала всё обратно в шкатулку и её тоже прибрала подальше от глаз, вслед за коричневой кожаной папкой. |