Онлайн книга «Здесь все рядом»
|
Похоже, что ответы снова надо было искать в бабушкином дневнике. Где я вчера остановилась? На том, что отец поступил в полиграфический… Следующая запись: получено письмо от Веры из Бежиц, просит приехать, потому что Михаил Иванович болеет, и тяжело. Через две строчки – и две недели! – запись: «Родной город не порадовал. Отец был плох, но улучшения мы добились. Надеюсь, больше никогда не придётся туда ехать». Хм, это помечено апрелем восемьдесят второго, а прадед умер в девяносто четвёртом, то есть, прожил ещё двенадцать лет. Неплохое улучшение! И вот готова поклясться, это тот самый семейный дар, от которого отказалась бабушка… А на следующей странице, в самом низу, снова загадка: «Приходил человек с гуслями, отдала пятую часть. Как говорил В., бас не придёт никогда. Осталась свирель?» Та-ак… Во-первых, кто такой В.? Ну, если учесть, что батюшка мой был Константин Васильевич, нетрудно предположить, что В. – это мой загадочный дед. Василий Голубев. Хорошо, уже что-то. Во-вторых, у нас получается перечень пяти народных инструментов; можно предположить, что наличие такого инструмента является паролем, и по нему выдаётся пятая часть некоего условного пирога. И ко всему этому имеет отношение мой дед. «Пиастры! Пиастры!» – прокричал скрипучий голос в моей голове. После чашки кофе наступило некоторое прояснение. Я решила отложить дневник – очень уж насыщенное чтение, нервное какое-то! – и начать разбираться в бабушкиной комнате. С документов начать, разумеется. Окна во двор, зелёные шторы, светло-жёлтые стены. Неширокая кровать в углу – ну да, бабушка была в некотором роде приверженкой спартанского образа жизни, я знаю, что если сяду на эту кровать, то она покажется мне ещё и очень жёсткой. У окна кресло и круглый столик, сюда бабушка ставила ноутбук. У стены напротив кровати небольшой комод. На стене над кроватью осенний пейзаж с церковью, над комодом – мужской портрет. Никогда не задумывалась, чей именно, а теперь подошла близко и стала вглядываться в крупные черты лица: глубоко посаженные тёмные глаза, плотно сжатые губы, высокий лоб с залысинами, седые виски… Совершенно незнакомое лицо. Подпись автора есть, но неразборчива абсолютно, это надо обращаться к специалисту. Зато можно попробовать разобрать дату! Где-то у меня была лупа… Разобрала. Лупа, фонарик и неоднократное обращение к известной матери помогли. Одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год. Тут я поняла внезапно, что в комнате стало темно, а ещё – что я ужасно хочу есть. Посмотрела на часы и присвистнула: половина четвёртого! Неудивительно, что в желудке соловьи свищут. Надо быстренько перекусить и сбегать в магазин: в холодильнике пусто. Мама придёт с работы и захочет поужинать, да и вообще, мало ли кто заглянет на огонёк. * * * Вечером, после того как мама поужинала и устроилась с удобством – кресло, плед, телевизор, чашка чаю, – я села рядом в такое же кресло и спросила: — Мам, вы с отцом в каком году поженились? — В восемьдесят восьмом. — А уехал он от нас когда? — В девяносто третьем. Голос у неё был ленивый и сонный, расслабленный, поэтому я продолжила расспросы. — Интересно, куда? — Ну, сперва-то не слишком далеко, ему от издательства комнату дали где-то в районе «Аэропорта». А потом не то в Омск, не то в Томск, я всегда эти города путаю, а что? – тут она дёрнула рукой, подхватила падающую чашку и села прямо. – Погоди, почему ты спрашиваешь? |